Дьявольский коктейль

Те трое, кто был в раздевалке, сказали, что вы еще не переодевались, ваша одежда на месте, так что вы, видимо, в комнате первой помощи с Конрадом - это тот, кому стало плохо.

- Конрад? - удивился я. Я-то думал, они имеют в виду Ивена… - А что с ним?

- Вроде говорили, что приступ астмы. Во всяком случае, мы пошли и спросили у него. Он сказал, что вас с ним не было.

- Ага… - рассеянно сказал я. Ну да, конечно, если бы я был с Конрадом, я непременно проводил бы его наверх. Но мы с ним не виделись с тех пор, как расстались у начала жилы.

Мы подошли к вагонеткам и загрузились внутрь. Впятером в вагонетке было куда просторнее.

- Тот, которому стало плохо, толстый такой, с висячими усами, он был не со мной, - с достоинством заметил Лозенвольдт. - Если бы он был при мне, я бы, конечно, проводил его до вагонетки и знал бы, что вы не с ним.

- Да, конечно, - сухо согласился я.

Мы с грохотом прикатили к выходу из шахты, сели в лифт и, обменявшись звонками с лифтером, поднялись через три четверти мили скалы на свет божий.

- Куртку! - крикнул один из моих сопровождающих. - Мы с собой одеяло брали - надо было бы вас укутать…

Он убежал в маленькое строение у входа в шахту, вернулся с потрепанной твидовой спортивной курткой и протянул ее мне.

Нас ждала встревоженная группка встречающих: Ивен, Родерик, Данило и сам ван Хурен.

- Дорогой мой! - воскликнул он. - Я даже не знаю, что я могу…

- Да бога ради, - поспешно перебил я. - Я сам во всем виноват, и мне ужасно неудобно, что из-за меня вышло столько суматохи.

Ван Хурен улыбнулся и вздохнул с облегчением. Остальные трое тоже. Я обернулся к троим незнакомцам, которые спускались за мной в шахту, - Лозенвольдт уже исчез.

- Спасибо вам, - сказал я.

"Они усмехнулись:

- А как насчет платы?

Вид у меня, должно быть, сделался совершенно дурацкий. Я принялся лихорадочно соображать, сколько положено давать в таких случаях.

- Автограф! - пояснил один из них.

- А-а! - Я рассмеялся. - Ладно.

Один из них достал записную книжку, и я написал несколько слов благодарности для каждого, на трех отдельных листках. И подумал, что это чересчур дешево.