Для кого цветет лори

С неба падал мелкий снежок, засыпая неприглядную картину боя, истерзанные тела, отсеченные конечности и залившую землю кровь.

Ран коснулся рукой головы, ладонь стала липкой. Правый глаз почти не видел после удара Баристана.

Но сам пес был здесь же, лежал, раскинув руки. Рядом валялась тушка сокола со свернутой шеей.

– Где Итор? – прохрипел Ран, пытаясь подняться.

– Сбежал, – Кристиан сплюнул кровью. И ему досталось – плечо кровоточило от пореза и рука болталась плетью. – Я был слишком далеко, успел лишь послать Зоркого, – он бросил мрачный взгляд на сокола.

 – Он отвлек Баристана, но Анрей успел вскочить на лошадь.

– Тварь, – Ран оттер кровь с лица тыльной стороной ладони.

Кристиан покосился на друга.

– Почему ты не убил его? Сразу? Я видел, что ты приставил клинок к его горлу.

Лавьер промолчал. Баристан застонал, приходя в себя, сел, обхватил голову.

– Гребаное пойло, когда я так надрался? – натужно протянул он. Окинул затуманенным взглядом поле, перевел взор на мрачных псов. Побледнел.

 – Мать вашу… только не говорите, что эта сволочь забралась мне в голову!

– Не скажем, – буркнул Кристиан, – но тогда ты сам решил нас предать и поменять сторону.

– Вот тварь, – Баристан застонал, обхватив голову руками. – Я убью эту сволочь! Убью!

Лавьер поднялся, пошатываясь.

– Заткнись.

Пес замолчал, мрачно уставился на свои руки.

– Я помню желание тебя ударить, – хмуро выдавил он. – И оно казалось мне таким естественным. Словно было моим собственным.

– Мы знаем, на что способен Анрей, – буркнул Кристиан.

 – Ран, что с тобой?

Но Лавьер уже повернулся ко дворцу. Его взгляд беспокойно метался по разрушенной стене, по проходу в обвалившейся кладке. И, не отвечая, он пошел в ту сторону, сначала шатаясь, но потом все увереннее.

– Ран!

Кристиан догнал.

– Там Оникс, – слова дались Лавьеру с хрипом. – Стена обвалилась. Кто-то мог попасть во дворец.

Он почти побежал, не обращая внимания на рану, шум в голове и порез в боку. Плевать. На все плевать. Беспокойство сдавило нутро так, что дышать стало нечем.

Понимал, что псы должны увести Оникс, если стена падет. Раньше, чем кто-нибудь сможет проникнуть внутрь. И сейчас раяна уже должна быть за пределами не только дворца, но и Темного Града, под охраной двух десятков вооруженных до зубов псов и магических щитов. Но… Но внутри билось и корчилось что-то, что заставляло Рана бежать, сжимая в липкой от крови ладони рукоять клинка. Чутье… Оно настойчиво подсказывало, что Оникс во дворце.