Для кого цветет лори

Знал, потому что именно он и организовал все это. Свадьбу. Ритуал Теней. Резню.

И он был там – в самой гуще этого ужаса, обнаженный торс блестел при свете масляных ламп и тонких лучей, пробившихся сквозь драпировку. Он снова танцевал свой смертельный танец с клинками, и Оникс какой-то частью своего существа даже залюбовалась им, мужчиной, что умел убивать с такой дикой красотой и немыслимой скоростью.

Один из наместников – молодой, сильный – бросился наперерез Лавьеру, с рычанием занося для удара свой меч… и упал, захлебываясь кровью.

Оникс всхлипнула. Звук родился где-то в глубине ее существа и прорвался наружу. И Лавьер услышал, хотя это было невозможно – их разделяло не менее ста шагов. Но он обернулся, и их взгляды встретились. Бесстрастное лицо помрачнело, зеленые глаза стали еще злее. Он кивнул кому-то, и почти сразу обзор закрыла широкая мужская грудь.

– Вы в безопасности, Светлейшая, не беспокойтесь, – сказал Ингор Баристан, наклоняясь к ней."

"– В безопасности? – Оникс подняла на него полные слез глаза.

– Вам лучше этого не видеть, – мягко сказал Сумеречный и укоризненно покачал головой. – Зря вы не послушались Верховного. И зря сняли повязку.

Он протянул руку и неожиданно положил ладонь на ее щеку.

– Что вы… – начала Оникс, но договорить не успела, провалившись в темноту.

Глава 10"

"После занятий наставник велел задержаться их десятке учеников. Всех в цитадели делили на сотни и десятки, по какому принципу – никто не знал.

– Пришло время выбрать того, кто станет Верховным в вашей десятке, – наставник, красноволосый мастер, окинул притихших учеников холодным взглядом. У него были странные глаза – белки желтые, словно перо канарейки, и в этой желтизне плавали мутные, светло-голубые радужки. В сочетании с коричневой кожей и желтыми одеяниями-хитонами, которые носил мастер, выглядел он пугающе. Предками наставника были пустынные кочевники, наградившие его такой необычной внешностью.

И еще он был очень стар. Конечно, все знали, что Сумеречные живут значительно дольше обычных людей, если не умирают от сражений. Но мастер и вовсе казался древним…

Но ученики боялись его не за цвет глаз и кожи. Мастер отличался изощренным и жестоким умом, в котором не было жалости ни к себе, ни к окружающим.

Рану он нравился.

– Но, – продолжил наставник, прохаживаясь вдоль столов, – в этот раз мнения совета мастеров разошлись.