Сняв маску кинозвезды, он не стал слабым или неинтересным, наоборот, он будто проявился тысячью крохотных черточек из глянцевого, идеально-гладкого образа.
— Красивая, — Рик спустил халат с одного плеча Эвана и обвел кончиками пальцев татуировку — замысловатый узор из переплетающихся линий.
У него самого татуировок не было. В юности хотел набить колесо от байка, но сначала не было денег на приличного мастера, потом его заметил Уве на кастинге и пригласил в его первый полнометражный фильм.
И чуть ли не первым пунктом в контракте был запрет на нанесение новых татуировок во время съемок. А дальше предложения посыпались одно за другим, и у Рика не осталось время на татуировки. Если двадцать лет назад его тело было хорошо само по себе своей юностью, и этой самой юности прощали некоторые огрехи, то чем выше становился его гонорар, тем больше хотели режиссеры. Рику повезло — он не был склонен к полноте, и его мышцы имели структуру, которая очень долго держит объем.
Ему было достаточно заниматься столько времени, когда спорт еще приносит удовольствие. А с началом съемок сериала он почти не заглядывал в зал — тренировок с мечами и бесконечных дублей фехтовальных и верховых сцен хватало с лихвой.
Эван улыбнулся и посмотрел на него долгим взглядом. А потом погладил пальцем по щеке, обрисовал контур губ и покачал головой.
— Даже не верится, — усмехнулся он. — Я смотрел на тебя на экране и думал: Вот это мужик! Такого надо под стекло и в музей.
Рик фыркнул.
— Предпочту в кровать, — он поймал руку Эвана, прижал пальцы к своей щеке. — Вчера, пока ты полз ко мне в палатке, я думал, что придется всю ночь спать со стояком, если ты соберешься просто спать, — сказал с улыбкой. — А когда ты подсветил телефоном, я думал, что ты меня точно узнаешь. И либо примешься подыгрывать, либо испугаешься.
Сам он никогда не рассматривал Мюррея в таком ключе. Не потому что Эван был не в его вкусе или еще что-то… С годами Рик стал реалистом.
И прекрасно понимал, что хоть руки по локоть сдрочи, но Эван Мюррей никогда не окажется в его постели.
— Там свет так падал, что нет, не узнал, — Эван оттянул полу его халата и скользнул свободной рукой скользнул по груди. — А если бы узнал, ни за что не полез бы в штаны. По крайне мере, пока не убедился бы, что ты этого хочешь. Только судебных раззбирательств в домогательствах мне не хватало.
