И все же…
— Увы, в отчетном спектакле я играл Меркуцио, был слишком высоким и крепким для Ромео, — вздохнул Рик. — Но всегда мечтал постоять под балконом, слушая о луне, что в месяц раз меняется.
— Отлично! — Эван деловито вскочил на ноги. — Я — Джульетта. Только чур без платьев, — предупредил просиявшего ведущего. — Но так и быть, можете накрасить мне глаза.
Рик едва смог удержаться от смеха, услышав это Джульетта. Эван же быстро умчался вслед за быстро щебечущей гримершей, а ему самому кто-то накинул на плечи какую-то тряпку и нахлобучил на голову огромную шляпу.
— У Ромео непременно должен быть плащ и шляпа, — авторитетно заявил ведущий. — Теперь осталось найти балкон… — он задумчиво оглядел студию.
— Пусть Эван встанет на стол, — предложил Рик. — А я могу опуститься перед ним…
— НА КОЛЕНИ!!! — взревел зал.
— На корточки, — попытался закончить Рик, но никто уже его не слушал.
Но все, как по команде замерли, когда кулисы вновь распахнулись, и на площадку вкатили небольшую осветительскую платформу.
На огороженной площадке стоял, широко улыбаясь, Эван. Рик шагнул ему навстречу и замер, разглядывая.
Ему было не привыкать к гриму на лицах актеров. То, что на экране смотрится как простая усталость, или горе, или болезнь, на деле является довольно ярким, почти маскарадным раскрасом. С годами Рик перестал обращать внимание на накладные ресницы у актеров-мужчин, не говоря о блеске для губ или румянах. Но не сейчас.
Эвану лишь слегка подвели контур глаз, наверное немного накрасили ресницы.
Но эффект вышел поразительный. Рик поплотнее завернулся в штору, тщательно драпируя складки спереди, и шагнул к своей Джульетте, мечтая сыграть совсем другую сцену, о которой старина Шекспир наверное даже не догадывался.
Подумав немного, он все же опустился на одно колено — иначе он нависал над Эваном, и выходило немного неуклюже.
— Клянусь тебе священною луной, Что серебрит цветущие деревья… — не без труда припомнив слова, сказал он.
— Нет! — вдруг крикнул Эван во весь голос и испуганно выставил вперед руки.
— Не клянись луной… — продолжил, озираясь по сторонам. — Вообще ее при мне не упоминай. А почему — узнаешь в полнолуние… — он зловеще улыбнулся.
Рик фыркнул, пряча лицо в складках плаща, и заломил руки."
"— О Боги, что за за злая доля! — выдал он со стоном, отчаянно пытаясь не засмеяться в голос. — Влюблен в двуличную… Вот мука… Что ж, с тобой я участь разделю! — протянул руки к Эвану.
