Сложно было сказать, город это или деревня: блоки таунхаусов граничили с ладными коттеджами, не уступающими роскошью голливудским поместьям, с бассейнами и ухоженными лужайками, а еще с массивными, основательными домами, с пристроенными к ним хозяйственными постройками и внушительными огородами.
— Молодежь не больно-то хочет в навозе возиться, и в шумный город уехать не торопится, — Джеймс махнул в сторону таунхаусов. — А кто побогаче, те дома выбирают. Но и наши фермы что-то да стоят. В этом году муниципалитет разрешение на освоение земли дал, так три новых подворья строят.
А старый МакКимли двух павлинов купил. Теперь орут каждое утро! — он крякнул, усмехнувшись. — Ну вот и приехали.
Он свернул к обнесенному высоким забором дому. Рик был готов увидеть вытоптанный двор и снующую туда-сюда птицу, но за отъехавшими в сторону автоматическими воротами был только газон и шикарные цветники. Сам дом, двухэтажный, большой, почти целиком был покрыт плющом и плетистыми розами. Но у двери в гараж стояли несколько пар резиновых сапог, на дорожке возле клумбы кто-то бросил большую тачку, а стоило Джеймсу заглушить мотор, Рик услышал многоголосый гомон домашней птицы, басовитый собачий лай.
Воздух был наполнен ароматами свежескошенной травы, цветов, и да, щедро приправлен нотками навоза. Но Рику это не показалось отталкивающим — напротив, после пыльного, загазованного Лос-Анжелеса здесь дышалось легко и свободно.
— Ну наконец-то! — входная дверь распахнулась и навстречу им выбежала женщина — мама Эвана.
— Колин уже почти все блинчики съел!
Рик и Джеймс только открыли двери, а Эван уже оказался снаружи. Он в несколько шагов преодолел разделявшее их с матерью расстояние и, схватив ее в охапку, легко поднял над землей, закружив.
Та смеялась и хлопала его по плечам, и было что-то в этом такое, что никогда не было доступно самому Рику.
— Не стесняйся, — негромко сказал Джеймс и по-отечески похлопал Рика по спине. — Мы сразу поняли, что Эван влюбился.
Он такой — скрывать не может, если что-то с ним серьезное происходит.
Рик механически кивнул, пытаясь осмыслить услышанное. И понять, что он чувствует сейчас — удивление или что-то другое. Потому что слова Джеймса вдруг словно заставили признаться самому себе, что он тоже… влюбился. Едва ли не впервые в жизни, и уж точно такого не было ни с кем.
Он так и не смог найти, что ответить, когда Кэрол выбралась из объятий Эвана и подошла к нему.
