Дмитрий Державин и ведьмин глаз

Фрол понимающе кивнул и приметив свободное кресло, без лишних церемоний забрался в него и выжидающе посмотрел на Димку.

— Фрол, ты хорошо знаешь лесничего?"

"— Прохора Степановича? Да мы с ним лучшие друзья, — выпалил домовой. — Помнится, пошли мы как-то за клюквой на болото…

— Да подожди ты со своей клюквой! — перебил Димка. — У нас с тобой важное дело есть. Или ты забыл?

— Никак нет, ваше сиятельство, — обиженно затараторил домовой. — Фрол все помнит. Все, что читал в книгах помнит. До самого последнего словечка.

А уж разговор с вами и подавно.

— Тогда расскажи лучше, как Прохор по Тёмному лесу ходит и Раху Локмеру на глаза не попадается?

— Ясное дело как. Плащ-невидимка у него. Да только не простой, а особенный. Такой в магазине не купишь. В нём можно даже под самым носом у стража Тёмного леса шнырять, да так, что тот ничегошеньки не заметит.

— Ух-ты! А откуда он у него? Неужто сам сделал? — удивился Димка.

— Какое там! Ему такое не под силу, — махнул рукой Фрол. — Реликвия это семейная.

В семействе вашем передается от отца к сыну с незапамятных времен. А как матушка ваша однажды занемогла, так и выпросил Прохор Степанович у вашего отца плащ-то этот. Пойду, говорит, в Тёмный лес искать цветок чудесный, авось, найду. Долго его не было. Вернулся весь потрёпанный, в ранах, в крови, но нашел! И графиня цветком-то этим и вылечилась. Вот с тех самых пор плащ на сохранении у нашего лесничего. Он с ним частенько в Тёмный лес по всяким нуждам своим заглядывает: за животным ли диковинным или за травкой какой целебной. А плащ, говорят, этот сделал и не человек вовсе, а один из древних богов, чтобы с возлюбленной своей встречаться. Легенда одна забытая про это сложена. Прохор Степанович её знает. Я краем уха слышал, но как ни просил его рассказать, он ни в какую.

— Ну и дела, — протянул Димка. — Вот бы нам этот плащ одолжить у него ненадолго. Как думаешь, он согласится?

— А кто ж его знает, ваше сиятельство? Плащ-то хоть и принадлежит вашей семье, но тут изволение вашей матушки требуется, — развел руками домовой.

— Вы вот что, придите к нему с честным словом, да с добрым сердцем, авось и уговорите. А если юлить и что-то выдумывать начнете, тогда пиши пропало. Он всегда это чувствует и меня часто за это ругает. Однажды месяц со мной не разговаривал. — Фрол покраснел, как рак. — Я тогда соврал, что Остап смертельно болен и нам надо срочно в Тёмный лес за целебными кореньями.