Дмитрий Державин и ведьмин глаз

Остальные члены совета семи хмуро восседали за длинным столом. Все ждали развязки — знака, который оповестит о смерти испытуемого: в центре восьмиконечной звезды должно было показаться густое алое облако. После этого совет семи вынесет вердикт о виновности и постановление о наказании рода. Тело же погибшего лишалось возможности погребения и навсегда оставалось в недрах Тёмного леса.

Ожидание тянулось медленно и вязко. Все знали, что время в Тёмном лесу идет быстрее, чем в окружающих его уровнях многоярусного мира.

Поэтому никто и не сомневался в близкой развязке. Но на этот раз, вопреки всеобщему настрою, пришлось ждать долго: гораздо дольше, чем в других известных и задокументированных случаях испытания Тёмным лесом.

Но вот наконец над центром звезды начало клубиться маленькое алое облачко. Оно разрасталось все больше и больше, пока не стало размером с человеческий рост. В зале воцарилась гробовая тишина. И лишь из угла, где сидела Светлана Николаевна раздались горестные и надрывные рыдания.

Вдруг внутри облака что-то ярко сверкнуло и в следующий миг оно разлетелось в разные стороны сотнями тонких пурпурных сполохов. По залу прокатился гул изумления, из разных его концов раздались удивлённые возгласы, а какая-то пышная и не в меру впечатлительная дама даже потеряла сознание. Все взоры ошарашенно уперлись в щуплую фигурку невысокого мальчика в грязной и изорванной одежде, стоящего в центре восьмиконечной звезды.

Светлана Николаевна, медленно, словно не веря своим глазам, поднялась с кресла и, пошатнувшись, сделала несколько неуверенных шагов, потом в нерешительности остановилась, но тут же, будто опомнившись, с радостным криком бросилась обнимать стоящего в центре звезды сына.

В зале воцарилась всеобщая суматоха: репортеры что-то стремительно надиктовывали в открытые голосовые порталы, гости — все, как один, повскакивали со своих мест, пытаясь рассмотреть поближе первого и единственного выжившего после испытания Тёмным лесом — одним словом, началась всеобщая давка и неразбериха. В зал тут же трансгрессировали несколько боевых магов и установили силовой барьер между возбужденной толпой и той частью зала, где восседал совет и стоял вернувшийся Дмитрий. А некоторых, особо напористых и любопытных, пришлось даже мягко успокаивать чарами легкой дремоты или непрерывного зевания."

"Растроганный Николай Александрович блаженно восседал в кресле дочери и украдкой вытирал выступившие на глазах слёзы.