Дмитрий Державин и ведьмин глаз

Ведь это же граф Дмитрий Державин, мальчик со знаком великого Мервена, единственный выживший после испытания Тёмным лесом! — визгливо кричал он, оглядываясь по сторонам. — Ну вот же, его история вышла в передовице вчерашнего Петербургского оракула! — восклицал он, потрясая помятой газетой, извлеченной из недр пышной мантии.

Окружающие стали заинтересованно присматриваться ко всё ещё лежащему на полу Димке, и вокруг него моментально образовалась кучка любопытных зевак."

"— Расступитесь, дайте пройти, — услышал Димка громкий басовитый голос камердинера.

Увидев грозную фигуру Димкиного телохранителя, любопытствующие, в том числе и господин в изумрудной мантии, сразу поспешили ретироваться. Суматоха постепенно улеглась, все вернулись к прерванным занятиям и на волшебном вокзале закипела привычная и суетливая магическая жизнь.

А у Димки наконец появилась возможность повнимательнее разглядеть всё происходящее вокруг. Он стоял, широко разинув рот, и изумлённо оглядывался по сторонам.

Глава 12

Вокзал семи миров. Прощание с домом

Вокзал был поистине огромен. Его концы терялись за уходящими вдаль бесконечными колоннами и ажурными арками. И первое, что бросилось Димке в глаза, была сияющая золотом большая надпись под высокими сводами: «Центральный вокзал семи миров». Огромные, парящие прямо в воздухе часы, показывали без четверти двенадцать.

— По-моему, эти часы врут, — сказал Димка.

— Это время великого города Снейва, ваше сиятельство, в котором правил король семи миров Аркатур. Сейчас там без четверти полночь, — пояснил ему Фёдор. Именно по этому времени строится расписание всех волшебных поездов, идущих с этого вокзала в бесчисленные уголки семи миров.

— Получается, что отсюда можно в другой мир попасть? — удивлённо воскликнул Димка.

— Так и есть. С этого вокзала можно уехать в любой из семи миров, — ответил Фёдор.

— Вот это да! — изумился Димка.

Он оглянулся, чтобы ещё раз посмотреть, откуда они пришли. Позади него была глухая арка, над которой золотистыми буквами горела надпись: «Санкт-Петербург, Российская Империя, Земля». По обе стороны от неё, насколько хватало взгляда, светились незнакомыми названиями на чуждых языках другие арки. Время от времени из них кто-то появлялся или наоборот в них исчезал.

На противоположной стене вокзала горела большая надпись: «Выход к платформам».