Дмитрий Коваль

На Ирину снова накатило дежавю. Он, она и… тишина между ними. Смущала ли тишина когда-то Ирину? Наверное. А может, и нет. Её больше смущала неизвестность, она ничего не знала о Сталкере. Даже помощь предлагала.

Он не нуждался. Теперь она понимала почему.

Нравилась ли ей его уверенность в себе?

Черт. Скорее да, чем нет.

— Ты улыбаешься, это хорошо, — негромко заметил Дмитрий, переплетая их пальцы.

Ирина не сопротивлялась.

— Я счастлива, — честно призналась она. — С Олегом всё хорошо, и…

— Только попробуй ещё раз сказать мне спасибо или то, что ты мне благодарна, и я, женщина, не сдержусь.

Он вроде бы сказал полушутливо, но отчего-то мурашки побежали по коже Ирины.

От предвкушения.

Что-то с её головой сегодня происходило неправильное.

Эти реакции… Мысли.

Точно стокгольмский синдром настиг её.

И где? В красивейшем месте мира.

— Я не люблю быть обязанной, — опустила голову, делая вид, что заинтересовалась красноватой дорожкой.

Дима усмехнулся и чуть сильнее сжал её руку.

— Ты мне ничем не обязана, Ириш.

Я хотел помочь — помог. Всё.

— Но деньги…

Он остановился и резковато дернул её на себя. Ира вскрикнула, запутавшись в собственных ногах. Сильные руки удержали её, чтобы в следующую секунду прижать к себе. Одна ладонь распласталась на затылке и прижала голову Иры к груди. Ирина сразу же услышала учащенное мужское сердцебиение.

Получалось, она оказалась права, и его спокойствие напускное.

— Ты меня бесишь, девочка. Честное слово, — прошептал он ей куда-то в волосы, усиливая ощущение жара по коже.

 — Должна… Должна… Ты хочешь, чтобы я с тебя стребовал долг? Ириша, ты хотя бы понимаешь, как сильно меня провоцируешь? И как меня выворачивает от твоих слов? Я снова на грани. Я хочу, чтобы ты перестала меня воспринимать, как абьюзера, но, черт… Детка, ты снова и снова нас скатываешь в эту плоскость.

Ирина вместо того, чтобы напрячься или, как вариант, испугаться агрессивных ноток в его голосе, продолжила улыбаться, на этот раз пряча улыбку на его груди. Чувствовала она себя странно.

И эта странность ей нравилась.

Наверное, в психологии есть определение её поведению. Когда слишком долго пребываешь в напряжении, а потом оно отпускает тебя. Решаются многие проблемы и не о чем больше волноваться. А вроде бы надо волноваться… Как это так?! Последние месяцы жила в постоянном напряжении, думах, и тут раз — и ничего нет.

Только ощущение нескончаемой легкости.

Она ничего не ответила.

Не хотела.

— Не тереби во мне зверя, Ириш.