Онлайн-библиотека книг
– Но у нас нет ни патронов, ни гильз для сравнения, так что не факт, что это что-то даст.
Все молчат.
– Вы правда думаете, что это он?
Вопрос задал Малик. Тон голоса нейтральный, но я слышу в нем сомнение. Это раздражает, как камушек, попавший в туфлю."
"– Я ничего не думаю, – говорит Манфред. – Посмотрим, что покажет экспертиза. – И продолжает: – С психикой у него явно не все в порядке. Вполне возможно, что он путается в днях и показаниях. Даже я тут, в Урмберге, потерял счет дням. Также вполне возможно, что, хотя его машина стояла на обочине в тот вечер, сам он к убийству не имеет никакого отношения.
– Или просто не хочет рассказывать.
– Не хочет?
Манфред приподнимает кустистые брови и морщит лоб гармошкой.
Я пытаюсь четко выразить свою мысль:
– В Урмберге полиции не доверяют. Как и всем другим представителям власти.
– Тогда он только сам усугубляет свое положение, – говорит Манфред.
Я смотрю на коллегу из Стокгольма – на его дорогой костюм, швейцарские часы и аккуратно подстриженную бородку.
Как объяснить ему то, что я хочу сказать? Да и способен ли он понять? Стоит ли вообще пытаться?
– Знаю, – говорю я.
На мгновение я решила, что он опять на меня наорет, как тогда, когда я пыталась объяснить, почему в Урмберге не любят беженцев.
Но он ничего не говорит, только кивает.
– Может, отложим Стефана Ульссона на потом? – предлагает Сванте. – Нам еще надо успеть рассказать Сюзетте и Малику все детали этого дела.
Манфред кивает новым коллегам из Эребру. Поднимается, стряхивает невидимые пылинки с рукава пиджака, подходит к доске, берет фломастер и рисует временную ось.
– Азра и ее пятилетняя дочь Нермина приехали из Боснии летом 1993 года. Пятого декабря того же года они сбежали из приюта для беженцев в Урмберге. Все решили, что они добровольно покинули приют, и не стали заявлять в полицию. Сестра Азры Эсма сообщила, будто думала, что сестра с дочерью вернулись в Боснию, но, поскольку они так с ней и не связались, решила, что обе погибли.
