Дневник моего исчезновения

– Не томи! – просит он.

– Ладно. Я бы сказала, что он импульсивный и неорганизованный человек. Убийство женщины говорит об этом. Он явно убил ее в порыве, необдуманно, а следы заметал крайне топорно.

– Может, мы имеем дело с алкоголиком или наркоманом? – предполагает Манфред.

Ханне пожимает плечами.

– Возможно. Но, возможно, все произошло слишком неожиданно для него. И, как я уже сказала, я думаю, что у них с жертвой были близкие отношения. Ищите среди друзей и родственников – и вы его найдете.

Манфред нагибается и смотрит на Ханне, потом тянется за картой, кладет ее между собой и Ханне и указывает на захоронение.

– Почему здесь, Ханне? Почему у захоронения?

Ханне устало качает головой.

– Моей первой мыслью было, что это место имеет особое значение для преступника, но сейчас я уже не так уверена. Возможно…

– Что? – не терпится мне.

Наши взгляды встречаются. Ханне закрывает глаза и напряженно думает. Собака, до этого спокойно лежавшая на полу, приподнимает голову и смотрит на нас, чувствуя, что в кухне домика Берит происходит что-то важное.

– Представьте большой перекресток, который пересекаешь, въезжая в город или выезжая из города, – протягивает Ханне. – Место, через которое все вынуждены проезжать просто потому, что другой дороги нет. Может, и девочка, и мама пробегали через захоронение по дороге куда-то. Или откуда-то. От машины. Из дома. Захоронение находится на полянке. Проходя там, человек невольно останавливается, чтобы оглянуться и сориентироваться в пространстве. Так он становится легкой мишенью для преследователя.

Ханне поднимает руки и изображает в воздухе ружье.

Манфред кивает, записывает.

– Нам стоит еще раз проверить дома по соседству?

– Не помешает, – говорит Ханне, отодвигая бумаги в сторону. – Здания, а также транспорт поблизости от…

Ханне хмурит лоб, жмурит глаза.

– Поблизости от… этой груды камней… – сдается она, отчаявшись.

– Захоронения, – осторожно подсказывает Манфред.

Ханне открывает глаза, смотрит на Манфреда, моргает несколько раз и сжимает руки.

– Мне не по себе. Из-за того, что у меня был… Как звали ту женщину?

– Азра, – помогает Манфред.

Ханне кивает.

– На мне был медальон Азры. А на моей обуви – ее кровь. Я не думаю, что Петер где-то в дачных домах. Я думаю, с ним случилось что-то ужасное.

Мы молчим. Манфред сжимает руку Ханне в своей.

Мы вернулись в участок. Андреас снимает пуховик и присаживается напротив.

– Откуда она все это знает?

Я пожимаю плечами.