Дни нашей жизни

Но зачем мне это надо было понимать?

Весь мой глупый шпионаж дошел до своего логического завершения, и на этом мой запал разведчика должен был угаснуть. Что я, в сущности, хочу от этого Глеба? Однако мне почему-то ужасно не хотелось прекращать эту странную игру, эту слежку на переменах, эти глупые провожания до дома (на расстоянии пяти метров, конечно).

И, когда я решил, что в следующий раз в студию не пойду, Глеб вдруг сам перехватил меня на перемене и спросил, приду ли я в субботу. И в глаза мне заглянул. А у него глаза – синие-синие, специально, чтобы в них тонуть.

И я сказал:

– Приду.

Он улыбнулся и отошел, а я будто очнулся. Приду? Это я сказал?

Ну и пришел, конечно же. А мог бы и не приходить. Мало ли у человека причин, чтобы не приходить? Мог бы потом отпереться как-нибудь, все равно мне вся эта театральная деятельность больше не интересна. Но все равно пришел, да еще одним из первых, потому что знал: у девятого класса последний урок – география, и ведет у них Людмила Тимофеевна, а она добрая и всегда с последнего урока отпускает пораньше, и, значит, Глеб придет самым первым, а если я тоже приду одним из первых, то смогу занять место рядом с ним.

Или напротив. Если напротив, можно будет незаметно пялиться на него все занятие. А если рядом, то пялиться вряд ли получится, зато можно будет коленями касаться.

«Коленями касаться…» – с отвращением повторил я собственную же мысль. И решил: нет, коленями касаться с ним не буду. Сяду напротив, чтобы пялиться.

Думаю, взгляд у меня тогда был не из дружелюбных.

Потому что я на себя злился. Не понимал: «Какого черта мне надо? Сто раз этого парня в коридорах видел, ни разу желания таскаться за ним не возникало, а как узнал, что он подписан на ЛГБТ-группу, так крышу сдвинуло. Что изменилось-то от того, что я узнал, что он гей, или би, или еще там кто? Ничего. Ничего не изменилось. Прекрати смотреть».

Не прекращал."

"Раз десять мы столкнулись взглядами, прямо глаза в глаза. Потому что он тоже на меня смотрел. Правда, я тут же отворачивался, а он – нет, продолжал меня разглядывать, и я это чувствовал, и от этого вся ситуация становилась еще глупее.

А еще у них там, в этом актовом зале, было жарко. Так жарко… Никогда раньше не замечал.

После занятий мы вышли из школы вместе: как-то так получилось, что рядом пошли. Он спросил:

– Тебе в какую сторону?

А мне вообще-то в другую сторону, совсем не туда, куда ему. Но я знал, где он живет. Я знал, куда надо показать, чтобы пойти вместе с ним.