Дни нашей жизни

Я стал ходить в театральную студию, где помимо актерского мастерства занимался музыкой и вокалом. Раньше я думал: чтобы играть на сцене, надо быть общительным и открытым человеком. А оказалось, что, будучи замкнутым, делать это еще проще – за ролью можно скрыться от других так, что тебя никто никогда не узнает. И меня это привлекало уже тогда, в девять лет.

Театральная студия была не первым моим «кружком по интересам». До этого я дважды начинал ходить в художественную школу и дважды ее бросал – на первых же занятиях.

Рисовать кубы, конусы и гипсовые головы было для меня невыносимо.

Пока я постигал наследие Станиславского, а Слава продолжал писать письма и отправлять посылки в детский дом, у Льва обнаружилась сестра. То есть не она внезапно обнаружилась, а я о ней внезапно узнал, когда она пригласила нас к себе на свадьбу и венчание.

Я вообще заметил, что между братьями и сестрами отношения всегда особые. Например, моя бабушка не знала, что Слава – гей, но мама знала и поддерживала его.

А если бы узнала бабушка, то жуть что началось бы. Братья и сестры склонны понимать друг друга и принимать, а родители детей – наоборот. Сестра Льва тоже его принимала и понимала. И мне было завидно: будь у меня брат или сестра, я бы тоже что-нибудь ему рассказал. Какой-нибудь страшный секрет. У меня, правда, такого не было. Но я бы специально его придумал, чтобы им поделиться.

В общем, что я узнал. Венчание – это круче свадьбы. Бабушка сказала, что это клятва в любви перед Богом, которую он услышит на небе, но теперь я не был уверен, что все действительно так, ведь, по словам Льва, об этом никто точно не знает, а Лев всегда казался мне умнее всех.

Причин сомневаться в его знаниях у меня не было, а вот причины сомневаться в знаниях бабушки были: она один раз сказала, что шесть умножить на четыре – это тридцать два, а я поверил.

Итак, сестра Льва пригласила нас всех на свое венчание, и меня со Славой тоже. Слава сказал, что очень мило с ее стороны рискнуть позвать в церковь двух геев.

Но я не понял: почему рискнуть и чем?

Сестру Льва зовут Пелагея. Пелагея – это еще страннее, чем Лев. У их родителей наверняка где-то дома лежит сборник самых редких и неудобных в использовании имен. Ну как можно обратиться так к человеку? Неужели возможно подойти к ней и сказать: «Пелагея, как дела?» Да это даже звучит странно. А будущий муж вынужден каждый день ее так называть. Хотя, может, он зовет ее зайкой или типа того.