Дни нашей жизни

– Что надо сказать?

– Что?

– Что надо сказать, когда входишь в кабинет директора?

– А, – дошло до меня, – здрасте.

– Думаю, ты понимаешь, по какой причине тебя вызвали, – продолжила директриса.

Почему она так противно разговаривает?

– Объяснишь всем нам, зачем ты изуродовал своего товарища?

– Какого товарища? – усмехнулся я.

– Он еще и усмехается, – возмутилась директриса. – Товарища по классу!

– Товарищ по классу – это не всегда товарищ, – заметил я.

– Не паясничай, ты сейчас не в той ситуации!

Слава наклонился ко мне и одними губами произнес:

– Не беси их…

Я вздохнул.

У меня уже сто раз спрашивали, почему да почему. У инспектора и в участке я либо молчал, либо говорил что-нибудь невнятное про конфликт из-за «недопонимания». Но на педсовете подумал, что надо сказать про Антона. Что Илья задирал Антона, а я вступился. Я даже почти сказал это, но остановил сам себя: это же неправда. Не Антона я защищал. Я что-то свое защищал.

– У Ильи очень много предрассудков, – ответил я.

 – Мне это стало неприятно.

– Каких предрассудков?

– Он гомофоб.

Учителя переглянулись. На какое-то время в кабинете повисла пауза. Я услышал, как Слава рядом со мной едва заметно вздохнул.

– Что это значит? – наконец спросила директриса.

– Это значит, что он ненавидит гомосексуальных людей, – спокойно объяснил я. И даже удивился, как у меня так спокойно получается. – Оскорбляет их, унижает, высмеивает.

– А тебе какое дело?

От этого вопроса я ощутил безнадежность. Было понятно, что никому я тут ничего не докажу, не смогу объяснить.

Но совсем молчать было тоже тошно. Поэтому я продолжил говорить правду:

– Он сказал, что мой отец спидозный, потому что гей.

– То есть ты избил Илью, потому что он назвал твоего отца… геем? – На последнем слове директриса замялась, будто бы оно неприличное.

Я покачал головой:

– Нет. Потому что он назвал его спидозным. Да и в принципе всех геев, и мне не понравилось, что он использовал в качестве оскорбления такое слово. СПИД – это болезнь, а не шутка.

– То есть просто поэтому ты его и избил?

Меня царапнуло это «просто». Для нее случившееся было ерундой, ничтожным поводом для обиды. Я не стал ей отвечать.

Тогда она посмотрела на Славу и спросила, знал ли он о настоящей причине. Слава сказал:

– Нет, в первый раз слышу.

– И что вы о ней думаете?

Мне казалось, он скажет, что это дикий и безнравственный поступок, что он разберется и повлияет на меня. Его так Лев учил накануне.