Онлайн-библиотека книг
Владивосток и два миллиона рублей завещаю своей дочери Анне. Любимой жене Инне — мою карманную библию и сто тысяч рублей. Ни в чем себе не отказывай, дорогая!»"
"— Как? Был же другой текст! — вскрикивает Аня. А ее мамаша кулем оседает в кресле. Буравит меня злыми глазками, а потом подрывается с места.
— Все из-за тебя, гадина! Тварь!
— А ну на место! — рыкает Матвей, подрываясь с места.
— Это ты поменял завещание! Вчера в нотариальную контору кто ездил?
— Ваши инсинуации неуместны, — обиженно вскидывается нотариус.
— А как же… — вскрикивает Аня и осекается на полуслове. Задумчиво смотрит на мать, потом переводит взгляд на гуляющего под окнами Ангела и заявляет решительно. — Наверное, я воспользуюсь этим вариантом.
— Стерва! Гадина! Предательница! — вопит Инна, набрасываясь на дочь. — Тряпка, а не человек…
— Уезжай, систер, — заявляет Матвей, когда Ник с Жекой растаскивают женщин в разные стороны.
— А как же я? — театрально вздыхает Инна, прикрывая ладонью глаза. — Обобрали меня и из дома выгоняют.
— Не прибедняйся, маман, — пренебрежительно бросает Матвей. — Отец покупал на твое имя несколько квартир. И у Ани есть собственные трастовые накопления. На паперти вам сидеть не придется…
Но Инна, не слыша, решительно поднимается с места.
— Погоди! — грозит мне пухлым пальцем. — Отольются тебе мои слезы, сволота. Гори в аду, тварь!
— Уезжай, Инна, — отрезает Матвей — Чтобы сегодня тебя здесь не было.
— Я-то уйду! — напыщенно заявляет Сашина вдова. — Но вам отомщу обязательно! Твари! Теперь понятно, почему ты на ней так быстро женился. Решил все себе захапать… Нас кинуть!
— Так и было, — надменно кивает Матвей. Что-то еще говорит мачехе.
Вот только я ничего не вижу и не слышу. В глазах темно. В ногах слабость.
Зачем Саша все завещал мне?! Бред какой-то! Почему не Лизе? Почему не поделил поровну между своими наследниками?
— Криста, с тобой все в порядке? — наклоняется ко мне муж, выпроводив народ из библиотеки. Внимательно вглядывается в лицо. И даже не скрывает своего беспокойства.
— Мне не по себе, — признаюсь честно. — Неожиданный поворот…
— Папа! — усмехается Матвей, поднимая глаза к потолку. — У старика было своеобразное чувство юмора.
