На границе между залом и сценой высились массивные, пугающе похожие на пушки камеры, у каждой стоял оператор – эти не бегали, вообще почти не двигались, мудро экономя жизненные силы и нервную энергию.
Натка подняла голову, и взгляд ее утонул в кромешном мраке под высоким потолком.
– Вверх не смотрите, дадут свет – ослепнете, – предупредила Настя, настойчиво подталкивая Натку к первому зрительскому ряду.
– А гости где? – обернулась к ней Натка. – Те, которые участники программы?
– Сначала в гримерке, потом в ожидалке, потом там, – Настя кивнула на пустующие пока диваны.
"
"– Ага! – Натка прищурилась.
От первого ряда, в котором ей отвели ВИП-место, до дивана, где должен был появиться Максим Романовский, было метров шесть. Многовато!
А вот от края дивана до выгородки, заменяющей кулисы, было всего-то метра полтора…
– Настя, спасибо вам большое, дальше я и сама дойду, вы уже бегите, – с признательностью сказала Натка третьему помощнику второго режиссера лучшего шоу на главном канале.
– Не буду больше отнимать ваше драгоценное время…
– О’кей, садитесь в первый ряд на любое свободное место, – не стала с ней спорить деловитая барышня. – Приятного вечера с ток-шоу «Посидим, поговорим!».
– Приятного и полезного, – согласилась Натка и двинулась к первому ряду.
Садиться, однако, не стала.
Встав у ряда, она демонстративно пересчитала пустые места, кивая и рассеянно улыбаясь уже сидящим зрителям. Какому-то смутно знакомому дяденьке благообразной наружности любезно сказала, как только что Настя ей самой: «Приятного вечера с ток-шоу «Посидим, поговорим!».
Выдернула из кармана мобильник, громко произнесла в него, даже не включенный: «Сейчас буду, без меня не начинайте!» – и ретировалась за кулисы.
«На любое свободное место», – ведь так сказала ей Настя?
Что ж, в фанерном коридоре вблизи дивана Натке было довольно свободно…
Время от времени мимо нее там кто-нибудь пробегал – один и тот же человек или разные люди, непонятно… На высокой скорости и в полумраке лиц было не разобрать, а все фигуры казались одинаковыми: две руки, две ноги, одна взлохмаченная голова… Поступь у всех была типичная, как у помрежа Насти, по аналогии с моряцкой походочкой Натка про себя уже назвала ее студийной.
Вот голоса – те отличались, хотя все без разбору были нервными и с хрипотцой: очевидно, «студийные» много курили и еще больше истерили.
