А в какую клинику ты обращалась?
– В центр семейной медицины «Вместе», а что?
– А то, что я мудрая женщина. – Я усмехнулась. – Не зря отправила наследников Гуреева переделывать ДНК-тест! У Анны Горловой заключение было как раз из ЦСМ «Вместе»!
– Это не доказывает, что результат обязательно поддельный.
– Не доказывает, – согласилась я. – Но настораживает. И побуждает проверить. Имей в виду, любой судья поступит именно так.
– То есть ты мне советуешь…
– Не стимулировать экспертов дополнительными суммами…
– То есть не подкупать их, да?
– Да.
Какой будет результат, такой и будет.
Натка вздохнула:
– Рок, фатум, судьба! – С этими словами она тремя щелчками сбила со стола арбузные аватары своих бывших.
И пришлось мне, хромоногой, на ночь глядя мыть полы в кухне, а ведь так не хотелось…"
"Из неопубликованных дневников Роберта Гуреева О балерине, с которой провел всего одну ночь.У нее было красивое имя, просто прекрасное для русской красавицы – звезды классического балета: Татьяна Громова.
«Итак, она звалась Татьяна…»
Думаю, ей было немного за тридцать. Я, разумеется, не спрашивал, но не потому, что это было бы бестактно. Годы, записанные в ее паспорте, никакого значения не имели, мне и так было ясно, что она вступает в возраст ухода. Не из жизни, упаси боже, – с большой сцены. И ее это мучило.
Я видел много таких девочек и мальчиков. Они были красивы, талантливы и трудолюбивы, они работали до седьмого пота с утра до вечера, а ночью продолжали танцевать во сне. Они мечтали стать новыми Плисецкими и Барышниковыми, и они вполне могли ими стать, если бы звезды сложились чуть иначе.
Самое обидное было именно это: они сделали все, что зависело от них, и при других обстоятельствах этого хватило бы. Но что-то не совпало, не сошлось в незаметных и незначительных мелочах, и та картинка, которая собирается из множества разноцветных кусочков – дел, знакомств, городов, предложений, визитов, не сказанных и сказанных слов, опрометчивых или взвешенных решений, – не обрела должной четкости и яркости.
Не стала шедевром.
Так интересный узор в калейдоскопе отличается от гениальной мозаики.
И если тот, чья жизнь является этим калейдоскопом, достаточно умен и честен, чтобы признать разницу, его можно только искренне пожалеть. Уж лучше быть самовлюбленным глупцом, уверенным в своей безусловной ценности для искусства, такие обычно живут очень долго и счастливо.
То, что она несчастна, читалось в ее глазах, в интонациях и жестах.
