Чёрт!
Похититель освободил мне руки и похлопал по ним.
Предплечье пронзила острая боль, онемевшие, обескровленные пальцы с трудом возвращались к жизни.
Я прижала к себе кисти и потрясла, вскоре они начали повиноваться мне.
Потом он приступил к ногам. Освободил от тугой верёвки.
Затем с меня сорвали повязку и помогли выбраться из багажника.
Я осмотрелась и поняла, что не узнаю данную местность.
Темно. Идёт снег. Холодно. Конечно же, безлюдно.
И ведут меня к жуткому огромному заброшенному ангару.
Что здесь было раньше? Завод? Какой-то цех?
Уже неважно.
Важно то, что это место внушает мне первобытный страх, и я понимаю, что Диме меня будет трудно найти. Если не сказать больше – невозможно.
Сглотнула и не своим голосом спросила:
— Где мы? Что вы со мной будете делать и зачем похитили?
— Шагай молча, — дал мне ответ тот, кто был похож на моего водителя.
Шрамированный шагал рядом и выглядел так, будто он уже родился преступником. Такого, если встретить, сразу станет понятно, что он уголовник.
Мы вошли внутрь, и я поёжилась от холода и страха.
А ещё, меня волновала моя голова. Точнее, то место, куда пришёлся удар от кулака шрамированного. Голова сильно болела и, находясь в вертикальном положении, я ощутила, что у меня там рана и сейчас она кровит.
Тёплая и липкая влага стекала по моей шее.
Голова начала кружиться, тошнота усиливалась, но я понимала, что должна держаться.
Мне нельзя становиться слабой. Нельзя терять сознание.
Я обязана бороться – с собой.
С похитителями. Я обязана помочь Диме вытащить меня отсюда.
И ещё я должна узнать о своём сыне. Узнать, что он в безопасности, рядом с моим мужем, а не в руках этих чудовищ.
Меня провели на третий этаж.
Мне бы попытаться сбежать, ведь руки и ноги свободны, но…
Но боюсь, что тело меня подведёт.
И боюсь, что эти люди убьют. На самом деле убьют.
Меня ввели в небольшую комнату, которую сложно было оценить, какое назначением она представляла.
Пыль, мусор, стены расписаны граффити, по потолку сиротливо провели провод с мерцающей лампочкой.
По центру стоит стул. На первый взгляд шаткий, несомненно, древний и очень грязный.
А рядом стоит мужчина в окружении двух человек – вооружённой охраны.
Павел Петрович.
Собственной персоной.
Дима мне про него говорил. Да и видела я его на том самом благотворительном балу.
Это был тот самый человек, который хотел управлять Северским по своему усмотрению.
