Меня утащили в подвал заброшенного здания и бросили в какой-то небольшой, жутко тёмной и холодной комнате! Одну! Без света!
Заперли дверь и ушли!
Господи, помоги мне…
Глава 25
* * *
Дмитрий
Меня мало что могло напугать в этой жизни: я не боялся боли и не боялся смерти, полагая, что очень немногие избежали первого, и никто не избежит второго.
Но когда Свету похитили, когда я услышал её голос, полный ужаса, а потом и крик, впервые за очень долгое время мне стало по-настоящему страшно.
На ум пришло только одно имя, кто мог это совершить.
Рогозин.
Я знал, что Рогозин Павел Петрович известен как бессердечный сукин сын, с плохой репутацией и пристрастием убирать ненужных ему людей.
Если раньше я всё никак не мог найти на него достаточных оснований, чтобы лишить всего и упрятать далеко и надолго, так как это человек умел заметать свои кровавые следы, то теперь я осознал, что был неправ.
Нельзя, никогда нельзя становиться мягкотелым и давать слабину.
Я упустил из виду тот момент, что Рогозин мог пойти на этот шаг.
Я не верил в это. Хотя муляжная взрывчатка уже о многом «сказала».
Права была Света. Во всём права.
Не знаю, но впервые в жизни, я не послушал свою интуицию и не подстраховался.
На кону не моя жизнь.
На кону жизнь Светы.
И я не могу допустить, чтобы эта сволочь хоть что-то с ней сделала!
Убью. Своими руками. Если с её головы упадёт хоть один волосок.
Сына окружил охраной.
Вызвал нужных людей и мы, сидя в моём доме, ждали.
Рогозин свяжется со мной.
Я знаю, что ему нужно.
Он решил через Свету добиться своего.
Усмехнулся.
Это ничтожество не получит ничего.
Хотя нет.
Получит."
"Я выпущу из нег кишки.
Никто. Не смеет. Трогать. Мою. Семью.
Никто и никогда.
Все эти мысли проскочили в моём сознании молниеносно.
А спустя целую вечность мне на телефон пришло смс- сообщение.
Сбэшники открыли сообщение.
— Видеозапись от неизвестного номера, — сказал один.
— Начинаю отслеживание.
Мне передали телефон, и я нажал на запись.
Слушая речь Светланы, я сдавливал телефон, пока не услышал хруст металлопластика.
Моя жена выглядела ужасно. Бледная. Испуганная. На щеке кровь!
Всех, кто причастен к этому, ждёт лишь один приговор – смерть.
* * *
Светлана
— Пить. Хочу пить, — прохрипела я. Потом повторила чуть громче: — Мне нужна вода!
Собственный голос показался мне каким-то чужим. Сиплый, сдавленный. Это был голос жертвы.
Не знаю, сколько я просидела здесь. Час. Два. Три. Или больше?
Знаю, что мне становилось всё хуже.
