Почему-то подумал о том, что так и не успел показать всю силу своих чувств к Свете. Жаль.
Я начал терять сознание.
Главное, что Света и Филипп живы. А мне не страшно умереть.
* * *
Вероника
— Я сделал, как ты просила, — сказал этот мужчинка. Трусливый, как щенок. — Теперь ты оставишь меня и мою семью в покое, поняла?
Усмехнулась и бряцнула о стол своими наручниками.
— Рома, я своё слово умею держать. Ты должен был избавиться не только от Северского, но и от его жены.
Я цокнула языком.
— Ты же выполнил задание наполовину.
А значит, я прощаю твой долг только наполовину. Верни остальные деньги и тогда я забуду про тебя.
— Сука-а-а! — прошипело это существо, звавшееся бывшим мужем Светланы. — Ты обещала!
— Как знаешь. Я уже тебе говорила, что продам твой долг одним очень… скажем так, важным людям. Они будут разговаривать с тобой не так ласково, как я.
— Что ты хочешь? — прохрипел Роман, буравя меня ненавистным взглядом.
— Ты знаешь, чего я хочу, — мурлыкнула я. — Возвращайся в следующий раз с хорошими новостями.
Даю тебе неделю.
— Это слишком мало! — взвизгнул он.
— Неделя. Время пошло.
* * *
Через неделю Роман был найден мёртвым в своём собственном автомобиле. Как скажут эксперты – отказали тормоза.
Вероника же, точно так же, как и Рогозин, неудачно поскользнётся и свернёт себе шею.
Никто не узнает правды. Правды, что когда-то нежная и хрупкая женщина по имени Солнцева Светлана Михайловна стала беспощадной львицей, мстящей за свою семью.
Имеющая неограниченные ресурсы и возможности, Светлана быстро нашла тех, кто заказал и выполнил заказ по убийству её мужа.
Ничего нет важнее семьи.
Эпилог
Светлана
Дима выжил. И это было настоящим чудом для меня.
Очень долго ушло времени на его лечение.
Иногда мне казалось, что он сдался. Мне пришлось прибегать не только к нежности и ласковости, но и к шантажу. А иногда и к резкости.
Жизнь давно меня научила быть сильной и никогда не сдаваться. Никогда, даже если кажется, что уже точно конец.
Но я победила в очередной раз.
Дима немного оправился и уже рассказывал моему брату, в каких местах ему сделали пересадку кожи.
Пашка кивал, а моя мама слушала его с ужасом на лице и старалась сдерживать тошноту.
Карьера моего мужа, Дмитрия Северского, в качестве судьи была окончена. Ему предстоял, по крайней мере, год операций и восстановительной терапии.
Обе ноги у него были искалечены, и до конца жизни он будет передвигаться при помощи трости. Сначала коляска, потом только трость. В таком порядке.
