Днк, или внебрачная дочь монстра

— Нет, Макар! Я не изменяла тебе! Не изменяла, любимый!

— Твоя горячо любимая подруга, Валерия, любила записывать все ваши с ней разговоры и она с удовольствием ими поделилась за очень хорошее вознаграждение. Да и прослушки в доме стояли, Инесса. Так что, подпиши документы и не усложняй, так как суд в любом случае, будет не на твоей стороне. Всё, Инесса, разговор окончен. Ты отняла у меня слишком много времени.

— Тва-а-арь! Какая же ты тварь, Макар! — завизжала Инесса. — Чтоб ты сдох и твоя дочь то…

Я моментально отключился.

Набрал номер своего управляющего и как только тот ответил, сказал:

— Помоги Инессе собрать её личные вещи и проводи за ворота посёлка. Обязательно проконтролируй, чтобы она подписала бумаги. К моему возвращению, я хочу, чтобы в доме её не было. Ни её, ни её вещей и каких-либо напоминаний об этой женщине.

— Личные вещи, Макар Демидович, что вы имеете в виду конкретно? Её одежду?

— Всё, что сможет унести в своих руках, — сказал я.

— Я всё сделаю, Макар Демидович.

Сегодня Макар тоже не пришёл.

Уже три дня его нет, словно ему стало неинтересно. Словно он уже наигрался в «семью», поиграл несколько дней в «папу», но когда он понял, что это вовсе не игра, а реальная жизнь – азарт мгновенно прошёл.

Больной ребёнок – это ведь не так весело, правда?

Макар думал, что Диана всегда будет улыбаться? Думал, что она не будет плакать, когда ей больно; кричать, практически скатываясь в истерику, чтобы донести до нас взрослых, что её нестерпимо терзает боль? Неужели он и правда, так считал?

Первые дни мужчина пытался, изо всех сил старался мне помочь и я это видела, но в итоге, ему было проще самоустраниться и переложить все заботы о ребёнке на плечи других людей, чем лично принимать участие в выздоровлении своего же собственного ребёнка.

Вот Макар Севастьянов, и показал своё истинное лицо. Брутальный и жёсткий, циничный и усмехающийся судьбе в лицо, Макар спасовал перед маленькой девочкой, которая нуждалась в трудный час своей жизни в его поддержке.

Смеюсь про себя горько.

«А ведь, сколько гонора было, сколько громких заявлений и слов, что он отец и что так рад Диане!»

Я не говорила ему то, что думаю. Наоборот, когда с моих губ уже готовы были сорваться эти обвинительные речи, я едва ли не до крови прикусывала язык, чтобы потом натянуто улыбнуться и вежливым, до зубного скрежета тоном, сказать следующее:

— Благодарю вас, Макар Демидович. Ваша помощь неоценима.