Помогите!
— Надо вынести ее на ближайшей станции и скорую вызвать.
— Посмотрите хоть кто она может родным позвонить? Божеее у нее воды отошли. Что делать-то?
— Ой. А с ней сумочка была. Черная такая через плечо. Где ж она?
— Господи! Неужели сопляк тот с наушниками украл? Он на прошлой станции сошел. Она спала уже. Бедняжка, надо же такое еще и обокрал урод какой-то.
— Ничего она ухоженная и одета хорошо ее искать будут. Оооо к станции приближаемся.
Я слышу их, а глаза открыть не могу и живот болит невыносимо, но нет сил даже об этом сказать.
Глава 16
Да, тяжело ты мне далась, маленькая моя. Но ведь родилась несмотря не на что, солнышко мамино. Я прикрыла Машу одеялом… и так отчего-то захотелось куклу возле подушки посадить. Ту, что Егор покупал для нее когда-то. Я ее к себе в комнату унесла и в шкаф спрятала. Так же, как и свои воспоминания о нем, как свою боль и любовь. Иногда мне казалось, что если не дотрагиваться до этих воспоминаний, не смотреть на них то окажется, что я излечилась и больше его не люблю.
Я такая же, как и все остальные люди — свободная и мое сердце больше не болит…Какое-то время это работало, а потом я снова «трогала» их. Я отковыривала их из самого дна, окровавленные, болючие, как оголенные нервы и рассматривала снова и снова, чтобы потом спрятать и какое-то время агонизировать в новых попытках забыть.
Пока Машу спать укладывала после посещения врача, почему-то думала о том, что было бы если бы все сложилось иначе, если бы с Егором дом достроили и переехали.
Как бы мы жили сейчас с ним? Я была бы счастлива? И там, в своих собственных мечтах, я точно знала, что да. Ни с кем и никогда я не была бы так счастлива, как с Егором.
Представила себе, как он носит на руках Машу, как катает ее на велосипеде или на роликах, или как мы вместе отдыхаем на море. Наверное, есть люди, которые могут быть счастливы только с одним человеком, а если не с ним, то и ни с кем. За эти годы, что я жила одна, многие ухаживали за мной и даже замуж звали, но я как представлю руки чужие на своем теле, запах другой, голос и мужика чужого ряжом с Машенькой так ничего и не хочется даже ради денег.
Тошнить начинает от мысли одной и желудок сводит от гадливости. Не смогу я так, не сцеплю зубы и не вынесу того, кто неприятен.
Плохая из меня мать и жена, наверное, плохая была. Глупая и наивная. Я умом понимаю, что другой надо было быть, но стать иным человеком не могу и не умею. Меня такой мама воспитала, я с такой правдой росла.
