И я вспоминала каждое наглое прикосновение. Нежное или намеренно властно-грубое. Жадный до безобразия, шепчущий пошлые слова на ухо. Настолько нежно-пошлые, что у меня только от звука его голоса дрожит все тело.
Его губы, язык и пальцы. Они везде, проникая, заставляя извиваться, стонать, выгибаться, широко распахнув ноги, впиваясь в его плечи, пока он вылизывает мою кожу, покрытую бисером мурашек, склоняется там внизу, обхватывает влажную плоть жадным ртом, посасывая чувствительный бугорок, доводя до исступления до хриплых громких стонов, а потом медленно входит в мое тело.
Всматриваясь мне в глаза и снова впиваясь мне в губы, так же медленно толкаясь им у меня во рту и сплетая с моим языком.
Пока не закрыла глаза, лежа на нем сверху, дрожащая с кожей покрытой каплями пота и влажными волосами, прилипшими к спине, напитавшись, испачкавшись его телом и его запахом. А он гладит подушечками пальцев мою голую спину, повторяя косточки позвоночника и лопатки. И мне не хочется думать о своей ненависти…сейчас не хочется.
Пусть я подумаю об этом завтра. Позже. Я обязательно соберусь и не подпущу его больше к себе.
Но все разрушилось само собой. Зазвонил его сотовый. Он долго игнорировал звонок, перебирая мои волосы, словно мы оба в тот момент понимали, что перемирие сейчас закончится и снова начнется война. Ведь никто и ничего пока не готов никому простить…Только я ни в чем не виновата и ему мне нечего прощать.
Сотовый не смолкал. И Егор, приподнявшись вместе со мной, потянулся к нему, он валялся на полу неподалеку от его штанов.
Подхватил сотовый.
— Да, Лена. Я же сказал, что я буду очень занят.
Попытался удержать, когда я вскочила с постели. Мне словно отвесили оплеуху.
Вот он настоящий и сильный удар в солнечное сплетение. От него перед глазами стало темно. Напоминание кто я на самом деле — шлюха, которая сдалась едва к ней прикоснулись и раздвинула перед ним ноги. Озабоченная самка неспособная гордо сдержать свою унизительную страсть…слабая идиотка. Уже давно потерявшая на него все права.
— Не понял…Что?
Голос Егора показался мне странным, он словно сорвался за одно мгновение. Я медленно повернулась к нему и увидела, как смертельно побледнело его лицо, как застыл взгляд.
— Повтори… я не слышу тебя. Это не правда…Ей лучше стало. Лучше.
И продолжает смотреть в никуда.
— Ты ошибаешься…Ошибаешься. Они…они ошиблись номером.
Уронил сотовый и я услышала доносящийся издалека голос Лены.
— Мама умерла, Егор. Твоя мама умерла.
