Резко обернулась и встретилась со светло-зелеными глазами малышки. Я где-то читала что вот такой настоящий зеленый цвет очень и очень редкий. Наверное, у нас был кто-то в родне вот с такими глазами.
Она руками мое лицо обхватила и долго в глаза смотрела, потом руками показала.
— Не ходи туда больше. Никогда не ходи!
И в глазах слезы блестят. Синяк на скуле увидела и взгляд мой загнанный. Все равно не утаила б от нее и не спрятала.
— Не пойду.
— Обещаешь?
Я кивнула и слезы вытерла с мягких щечек. Не пухлых, но с двумя ямочками.
Машенька всегда была очень худенькой, весила меньше нормы. Она и родилась меньше того веса, что мне на ультразвуке говорили. Мне потом детский врач все уши прожужжала, что Маша скорей всего недоношенная.
— Мама, а мы больше в нашу квартиру не вернемся?
Я отрицательно головой качнула.
— А бабушкины вещи? Ты говорила, что мы их потом заберем…мы правда заберем?
— Конечно, моя маленькая. Мы обязательно их заберем. Когда у нас появится где жить.
— Мам…если б я нормальная была, как все дети.
Тебе, наверное, легче было бы? Не пришлось бы работу ночью искать. Да? Почему у тебя родилась я, а не другая девочка?
Это было последней каплей, и я разрыдалась, к себе ее сильно прижала так что у самой руки заболели, а потом так же резко отстранила и в глаза ей снова посмотрела.
— Ты нормальная…ты самая нормальная девочка на свете, и я никогда, слышишь, никогда не хотела бы иметь другую девочку вместо тебя.
Я сварила манную кашу пока Маша раскрашивала в новой раскраске мультяшных персонажей.
Тяжело делать вид будто ничего не происходит, когда внутри все переворачивается, как будто бы наизнанку всеми нитками и шрамами наружу, всеми узелками и уродствами, которые прятала от всех. И с каждой минутой все страшнее и страшнее от мысли, что не будет у меня выбора придется к нему идти на поклон. И только думаю об этом, как все тело холодеет от ненависти и ужасного понимания — меня это сломает. Стану на колени и не поднимусь больше. Я Маше в глаза посмотреть не смогу, если к нему приду и хотя бы о чем-то попрошу этого предателя, возьму хотя бы копейку у него.
Помешивая кашу в алюминиевой кастрюле, бросила взгляд на дочку — какая же она у меня красивая девочка. И даже не потому, что это моя малышка. На нее и на улице часто засматриваются. Есть в ней что-то неземное какое-то потустороннее и взгляд этот серьезный, пронзительный, смотрит прямо в душу глазами своими светло-зелеными так что стыдно становится за любые мысли плохие или действия.
