— Нет никаких девок, Нют. Увидел тебя и ни одной девки больше нет. И знаешь…я ведь пошутил. Я ужасно хочу, чтоб она была похожа на тебя. Чтоб у нее глаза твои были и губы клубничные…Люблю я тебя, Нют. Как придурок последний.
Серьезный такой, красивый…мооой. Отец моей малышки. Мой мужчина.
— Ты не придурок. А Машка похожа на саму себя и вообще на какого-то муравья с огромными глазами или инопланетянку с овальной головой. И вообще она немножко страшненькая.
— Сама ты страшненькая. Она самая красивая девочка на свете»
А потом все изменилось.
Резко. Как по щелчку пальцев. В один из вечеров пришел домой и долго смотрел на нашу дочь. Я из ванной вышла, вытирая волосы и увидела его возле кроватки. Склонился и не играет с ней, не трогает просто пристально наблюдает. Долго наблюдал. Я за ним. А он за малышкой.
Я подошла к нему сзади, обняла, но он как-то высвободился из моих рук и сказал, что ему с отцом уехать нужно. Сказал, а потом схватил меня под ребрами и бросил на постель. Грубо бросил и сверху навис.
— Мне нельзя еще. Егор, нельзя, любимый…нельзя.
Слабо отбиваясь, пытаясь поймать его холодные губы. Они мне показались тогда холодными. И какими-то равнодушными, они не отвечали мне на поцелуи. От борьбы мой халатик спереди разошелся и грудь оголилась. Это была его слабость — моя грудь. Он никогда не мог смотреть на нее спокойно. И сейчас, после нескольких недель голодовки его взгляд вспыхнул едкой похотью. Егор сверху на меня насел, лихорадочно расстегивая ширинку… а я безумно в него влюбленная, до дикого исступления, до жадного желания угодить во всем.
Я ласкала его руками и ртом, а потом смотрела как он собирается в поездку и чувствовала себя сумасшедшей от счастья. Даже не обратила внимание, что он напоследок сухо чмокнул меня в губы и даже не подошел к детской кроватке. Это был последний раз, когда мы были вместе. Последний раз, когда он прикасался ко мне и обращал внимание на нашу дочь.
Я тихо открыла дверь своим ключом и стараясь не шуметь проскользнула в комнату, где Маша спала с Таней.
Посмотрела на спящую малышку и сердце сжалось от любви и в то же время от боли. Не знаю, что с нами теперь будет. Куда нам идти и на что жить. Ничего не знаю. Кажется, проиграла я. Бежать надо было от него далеко. Так далеко чтоб никогда нас с Машей не нашел. Только я уверена была, что он не станет искать…тогда я и не думала прятаться, тогда я мечтала, чтоб нашел, чтоб извинился перед нами, чтоб хотя бы к дочке приехал.
