— Александр Сергеевич Пушкин «Капитанская…дочь»
Первые строки еще можно произносить, но чем дальше, тем сложнее и я не могу себя контролировать когда его пальцы осторожно отодвигают полоску трусиков в сторону и кончик языка скользит вдоль воспаленной пульсирующей до невозможности плоти и я сильно впиваюсь ногтями в полку, прислонившись к ней воспаленным лбом.
— Не надооо. Егор…о божеее.
— Я всего лишь хочу тебя съесть, вылизать тебя.
— Замолчиии.
— Маленькая ханжа не может слышать, когда вещи называют своими именами? Я хочу тебя лизать.
Аня. Твои губы, клитор и твою маленькую дырочку.
— Егоооор.
— Еще мокрее, да? Только не кричи…
И мои зубы впиваются в ладонь пока тело волнообразно срывает в острейший оргазм, и я движения наглого острого языка продлевают эту бешеную эйфорию…А потом он поднимается с колен взъерошенный с дьявольским взглядом обещающим мне все муки ада. Пахнущий мною. И его губы…они так блестят, что я не могу вытерпеть и сама впиваюсь в них своими губами.
— Расплатишься вечером…
* * *Встрепенулась и резко подняла голову. И тут же удар паники набатом в виски так сильно, что темнеет перед глазами и я какое-то время ловлю мушки.
Осознание как ударом в солнечное сплетение — я в кресле вместе с книгой…а за окном уже занялся рассвет. Вспомнился чай заваренный Региной и в голове пульсирует тяжестью. Мне что-то подсыпали. Да, в проклятом чае была какая-то дрянь, от которой я уснула …от которой мне снился весь этот бред…о котором я не вспоминала и вспоминать никогда не собиралась.
Сходя с ума от волнения по коридору обратно к спальне, распахивая дверь нараспашку, а там пусто…Маши нет в кроватке. От ужаса по спине бегут мурашки и немеет затылок. В обратную сторону, вниз, в гостиную. Никого нет. Ни одной живой души. Господи! Кричать бесполезно, но я все же кричу:
— Машааааа!
В надежде, что услышит пусть не она, а кто-то другой. Наверху что-то с грохотом упало, и я снова бросилась обратно, подворачивая ноги и впиваясь до боли в суставах в перила.
Дверь в одну из комнат широко раскрыта и спиной ко мне стоит Егор…а в нескольких шагах от него в глубине кабинета моя дочь. Между ними осколки битого стекла. Я не вижу его взгляда, я вижу только ее глаза. Широко распахнутые, горящие, перевозбужденные. И в них нет ни капли страха. А руки сжаты в кулачки и мне кажется в них что-то есть…
Глава 10
Этот дом принадлежал моему деду.
