Денег попросил занять, если что
Чехов тоже не особо ценил картины, но точно разбирался в этом побольше Дамира, а потому изучал предметней экспозицию.
— И со мной говорил об этом, — вроде и понятно, и объяснимо, но откуда-то в душе всколыхнулась тревога.
Чуйка. Та самая, о которой и сам Воронов столько твердил в последнее время.
Повернулся, впервые оторвав взгляд от Тони, кажется, действительно увлеченной картинами. Глянул Саньку в глаза, как-то моментально поняв, что друг о том же подумал, о чем и сам Дамир. Также эхом внутри Чехова йокнули эти звоночки.
— А как тебе, вообще, Леха показался? В целом, не касательно даже этого вопроса? — уточнил Пархомов, еще не готовый высказать то, что в голове вертится, но окончательно не оформилось, на грани осязания, больше эмоция, чем рациональный вывод.
— Как? Нервно. Думаю, и ты заметил, — задумался Чехов. — Весь, как на взводе. Точно, как ты сейчас, но тут хоть понятно, ты влюбился в кои-то веки. Не привык. А с какой радости Леху так колбасит, не могу понять… И меня это все сильнее тревожит, — Санек к следующей картине перешёл.
А Дамир несколько оторопело продолжал ему в спину пялиться еще с минуту.
— Ты о чем? — требовательно рыкнул, догнав друга, медленно прогуливающегося между рядами картин.
— Да не могу понять, иногда такое впечатление, что Лешка на наркоту подсел, так странно себя ведет. Но не должен бы, умный же, да и с чего бы вдруг? — не отрываясь от изучения какого-то полотна, на котором Дамир ничего особо не заметил, отозвался Чехов.
— Кто тут влюбился? Что за чушь, Саня? — хмыкнул с претензией Дамир, хотя в голове щелкнуло, и за слова о Лехе зацепился. — Нам просто хорошо с Тоней вместе на этом этапе, удобно…
Да, у него тоже что-то подобное в мозгах мелькало, когда последний раз Воронова видел. И надо бы разобраться. Но прям заела эта чушь про чувства.
Чехов остановился, обернулся и усмехнулся, смерив его с головы до ног таким насмешливым и понимающим взглядом, будто знал о нем больше самого Дамира. Вот прям руки зачесались, в скулу бы заехать, чтоб эту понимающую усмешку стереть… Давно не боксировали, кстати, надо бы напомнить другу.
— Все аж настолько запущенно? Не тупи, Дам, — точно мысли его прочитав, хохотнул Чехов, легко хлопнув Дамира по плечу, как ободряя. — Хотя… Ну что ж, плавали, знаем и понимаем. Сам такое проходил, и эту стадию отрицания тоже. Держись, друг. «О сколько нам открытий чудных…» — бормоча под нос, еще раз похлопав его по плечу, Санек пошел дальше.
