У нее что-то мигом во рту пересохло, а горло спазмом сжалось, стоило вспомнить, как вот эти самые мышцы его бедер, которые прекрасно ощутила через брюки под рукой, мощно сокращались, когда он в ее тело врывался удар за ударом…
Уффф! Как печка работает хорошо! Или это только ей внезапно стало жарко?"
"Гадство! Дамир не просто самоуверен, но еще и великолепный тактик. Автоматически использует все, чтобы свои интересы продавить и навязать игру по собственным правилам. Против воли Тоня начала им восхищаться.
Уже не только как мужчиной, с которым ей даже слишком понравилось сексом заниматься, но и как человеком, профессионалом. Заинтересовалась самой его личностью и тем, что в голове под темными волосами происходит. Какие там термоядерные реакции бурлят, одновременно просчитывая миллионные сделки, контракты, и способы, как ее на совместный вечер уломать.
Нет, льстило и будоражило, правда. Хорошо понимала, что проблем с теми, кого подобный мужчина может просто и быстро трахнуть в любом удобном для себя месте и способом, не существовало.
А он вокруг нее развернул такую кампанию…
— Но я сегодня щедрый, потому у меня есть и еще сюрприз, — удобней откинувшись на спинку сиденья, повернулся и внимательно заглянул ей в глаза Дамир.
Будто догадался о вспыхнувшем в глубине тела Антонины чувственном жаре… Да и изменение ее настроя заметил. От этого взгляда ослабели колени, хоть она и сидела. А Дамир точно отметил, как задрожали ее пальцы от адреналиновой бомбы, кажется, взорвавшейся в крови Антонины из-за самого наличия Пархомова рядом, его тепла, запаха, этого внимания, от которого некуда деться и в самом просторном салоне шикарного авто.
— К-какой? — красноречие сейчас, вот в этот конкретный момент, категорически отказалось сотрудничать с Тоней.
Пришлось выезжать на опыте и банальности. Еще и голос подвел, сломавшись.
— У меня есть два билета на сегодняшнюю премьеру в Национальной опере, — кажется, поняв все ее эмоции, и даже больше, Дамир жестом заправского фокусника извлек из внутреннего кармана пиджака эти самые билеты.
Помахал блестящими бумажками у Тони перед лицом, как бы дразнясь… или хвастаясь.
— Я не люблю оперу, — честно и откровенно заявила Тоня, уже нормальным голосом. — Детская музыкальная травма, ты же помнишь, — с сарказмом добавила. — Да и не готова для таких выходов в свет.
Чуть лукаво, конечно.
