Но, к чести Дамира, он все же не помешал ей отбросить в сторону и его галстук, и рубашку с пиджаком. Железной выдержки мужчина… Только вот и ее блуза была синхронно им отброшена на эту же стопку одежды.
Впрочем, в нем все было словно из стали выкованным. Тонкие, подрагивающие от возбуждения и собственного желания, пальцы Тони сомкнулись на тяжелом и твердом члене Дамира, который так отчаянно стремился к ее телу.
Черт! Ее саму не должно было бы так колотить от этого! Но до чего же непривычно хорошо!
Его же ладони накрыли ее грудь, пальцы жадно стиснули соски, стягивая следом и кружевной бюст.
Задохнулась… но не свернула с намеченного пути!
Дамир низко застонал горлом, когда она чуть сильнее сжала пальцы. Как сквозь зубы… Будто они пытались переиграть, у кого выдержка сильнее.
Какой-то совершенно особый кайф, что его удовольствие — в ее руках, и в прямом, и в переносном смысле. И Тоня себя от этого всевластной чувствует! Голову пьянит сильнее шампанского!
Продолжая целовать и дразнить языком грудь Дамира, мощно вздымающуюся от ее действий, Тоня медленно и плавно опустилась на колени, проехавшись грудью и возбужденно сжавшимися сосками по его груди, животу, паху… Дамир, уже точно поняв, что она задумала, не то чтобы помешал, но будто бы испытал некие колебания… Однако, до того, как он решил бы ее остановить, Тоня мягким и немного жадным движением накрыла ртом влажную, набухшую головку его потрясающе возбужденного члена, скользнув по уздечке языком.
— Черт! — прошипел Пархомов сквозь зубы. Его бедра дернулись вперед. — Убедила, Тоня! Офигенно… — ладони мужчины обхватили ее затылок, пальцы перепутались в коротких волосах.
И она поклясться могла, что руки Пархомова дрожат от всего, что он пытается сдержать…
Только ей самой это в такое удовольствие было, с таким наслаждением и разгоном возбуждения, что некогда отвлекаться! На своих ощущениях сосредоточилась, упиваясь пряным, тяжелым, мускусным, чуть солоноватым привкусом его возбужденной плоти, с напором толкающейся ей в рот.
Но при этом, словно помня, что сейчас партию Тоня ведет, Дамир не переходил грани, оставляя за ней право решать, на какую глубину в себя его брать… Зато шумное, вязкое дыхание Пархомова ей слух взрывало! Она его разжигала, а сама от этого уже мокрая вся! Стянула одной рукой брюки с бельем — ткань на теле уже раздражала… Как же ее заводила эта власть над ним!..
