До последнего солдата

Зажигалка.

И, не дожидаясь, пока лейтенант опомнится, сам рванулся к капоту, выхватил из кармана брюк зажигалку, поводил ее пламенем по мотору. Но огоньки то вспыхивали, то угасали. Мотор был исправлен, ухожен, к тому же мороз…

— Божественно, — рванул из-под руки автомат. — Ты тоже очередь по мотору — и догоняй, — и первым прошелся свинцом по приборной панели.

— На кой черт далась тебе эта машина?! Мы потеряли время! — крикнул лейтенант, уже на ходу вскакивая на подножку и с трудом просовывая свое грузное тело в кабину.

— Но потеряли бы еще больше, если бы они рванулись за нами в погоню, — неожиданно спокойно, словно ничего не произошло, ответил Беркут.

— Но теперь они изрешетят нас.

— Прикрой дверцу. Не выношу сквозняков.

— И что дальше? — не мог успокоиться Кремнев, который сейчас очень напоминал ему ефрейтора Арзамасцева: тот тоже возмущался после каждого его слишком рискованного нападения на немцев. — Куда уводит эта дорога, на которой, очевидно, полно немчуры?

— Дальше будем действовать, исходя из обстоятельств, — невозмутимо молвил капитан.

Кремнев удивленно посмотрел на него, откинулся на спинку, поправил лежащий на коленях автомат и виновато проговорил:

— Извини, капитан, кажется, я веду себя, как необстрелянный салага-мокроносик.

— Не надо самоистязаний. Я тоже смертельно устал.

— Зато теперь я понимаю, почему ты с таким пристрастием выспрашивал, профессиональный ли я разведчик.

— Из чистого любопытства.

— Но о том, что сам — профессионал от разведки, почему-то скромно умолчал.

— Скорее «от диверсий», — мрачновато ответил Беркут. — Чистая разведка — это не по мне. А профессионализм определяется в деле, во время рейда по тылам. Причем каждый раз заново. Правда, не всякий раз получается убедительно, тем не менее…

К Каменноречью они подъехали по шоссе. Двое немцев, гревшихся у костра, разведенного между крайними, лежащими уже на склоне долины каменными глыбами, приподнялись со своих мест, однако останавливать машину не стали, решив, что прибыло подкрепление.

— Нужно было оставить машину, — тихо проговорил лейтенант, приоткрывая дверцу. — И пробиваться через плавни.

— Не отвлекайся на разговоры, — сквозь полусжатые зубы проговорил капитан. — Лучше приготовся к рукопашной.

Беркут знал, что на ночь немцы отводят основные силы к деревне.