До последнего солдата

На всякий случай предпримем еще одну попытку, — рассмеялась Калина. — И не обращай внимания на пулемет. Ты что, впервые попадаешь в окружение? Ты ведь партизанил, был диверсантом, еще кем-то там.

— Но никогда еще не лежал в домашней кровати посреди двух фронтов. Да к тому же — с женщиной.

— С такой красивой женщиной.

— С такой красивой… И не зачинал сыновей под пулеметную дробь.

— Зато каким мужественным вырастет этот, зачатый под пулеметную дробь, сын! Настоящим солдатом.

Калина благодарно вздохнула и, свернувшись калачиком, приложилась виском к его солнечному сплетению.

Он видел, как хладнокровно действовала эта женщина, выступая в роли снайпера. Знал, что в течение нескольких лет она была надзирательницей женского лагеря политзаключенных и, судя по ее намекам, даже принимала участие в казнях этих несчастных, объявленных «врагами народа». Но теперь ему казалось, что женщина, с грациозностью тигрицы свернувшаяся рядом с ним в постели, не имеет ничего общего ни с Калиной Войтич — надзирательницей, ни с воинственной, при всяком удобном случае хватающийся за оружие, амазонкой.

— Назови меня еще раз красивой.

— Не стоит, зазнаешься.

— Зазналась я еще после первого раза. Так что теперь уже не жадничай.

— Ты и в самом деле красивая. Просто никогда раньше не видел тебя такой вот — оголенной, покорной, а главное — в постели.

— Теперь всегда буду рядом с тобой.

— Хотя бы до тех пор, пока стоим гарнизоном в Каменоречьи.

— Кто знает, сколько это продлится и чем кончится…

— Да чем бы не заканчивалось! — решительно молвила Калина.

— А сына я тебе выношу. К тебе же только одна просьба: почаще ласкать меня.

— Почаще не получится.

— Клавдии опасаешься? Так вот, с ней я сама разберусь. Если однажды утром в каменоломнях ее не окажется, не надо слишком уж удивляться.

— Клавдия здесь ни при чем.

— Ты ведь переспал с ней, там в выработке.

— Я следила за вами.

— Брось, Калина, — как можно спокойнее попытался Андрей урезонить девушку.

— Говорю тебе… Подсмотрела, выследила, а там, наверху, под потолком, есть узенькая щель.

Если подползти по полке, все слышно. Так я взяла и подползла. Видеть не видела — врать не стану. Но все слышала.

— Не ври. Ничего ты там не могла слышать.

— Между нами ничего не было. «К сожалению», — мысленно добавил Андрей.

— Не ври, вы действительно выкобеливались там. Все так и было, ты проговорился. Мне Арзамасцев сказал, что ты увел Клавдию в дальнюю выработку.

— Не мог он сказать такое. Мы искали место для госпиталя.