До последнего солдата

А тут армии и вооружение совершенно иные, тактики иные, война совершенно не та».

— Посмотри на них, и запомни, что говорит этот сержант, — обратился он к Глодову. — Нам с тобой это еще пригодится.

— Думаете, действительно пригодится?

— Как один из самых страшных уроков этой войны, — уверенно проговорил капитан. — Их нужно похоронить, сержант. Где хоронили тех, что в свое время штурмовали этот плацдарм?

— Дак туда дальше, в низинке, где сейчас немцы. Тут везде камень такой, что не вгрызешься. Но… здесь камень, а в плавнях болото, и топить их в болоте тоже вроде не по-людски получается.

— И все же, когда немцы отойдут, надо будет попытаться похоронить. Пока окончательно не рассвело, равнину можно проскочить.

Беркут еще раз окинул взглядом этот скорбный «строй» погибших, одел фуражку и уже не стал подходить к кромке плато, а направился к видневшемуся невдалеке сараю. Тому, первому, возле которого приказал забаррикадировать дорогу. Однако у ближайшей гряды, немного напоминавшей бревенчатое ограждение, наподобие тех, которыми древние русичи опоясывали свои городища, он вдруг обратил внимание на ущелье, в конце которого чернел вход.

Капитан сразу же спустился туда, вошел в небольшой грот и уже там обнаружил вход поменьше, который несомненно вел в штольню.

— Сюда один наш паренек опускался, братки-командиры, — снова возник рядом Сябрух. — Дак метров сто прошел, спичками себе присвечиваючи, а дальше страшновато стало, вернулся.

— Ход ведет в сторону косы?

— Да вроде бы туда, куда ж ему еще вести?

— А ты, сержант, рискнул бы пройти?

— Я? — замялся Сябрух.

— Вот мой фонарик… И любого желающего — с собой. Спуститесь в каменоломню, и попытайтесь тщательно обследовать ее. Судя по всему, штольни здесь короткие. Но их нужно знать.

— А там, на краю, как сворачивать к плавням, еще одна дыра, — вмешался кто-то из солдат. — Аккурат к плавням и можно выйти.

— Вот вы, вдвоем с сержантом Сябрухом, и пройдете все подземелье.

Беркут взглянул на часы. Немцы молчат уже сорок минут. Видно, капитан пока еще приходит в себя от счастья.

Перестрелки на том берегу то умолкали, то разгорались с новой силой, но теперь они уже явственно смещались влево, все дальше и дальше от косы.

«Значит, теснят наших, — понял он, — очищают берег. При фланговом ударе удерживать берег всегда труднее. Постоянная угроза того, что отрежут, прижмут к воде. Психология боя».