Мы въехали на территорию особняка, и Эммануил нахмурился. Навстречу нам из кустов шиповника выскочил Бонд, вслед за ними ретивый доберман – самый молодой из стаи.
— Не переживай, — тронула его колено, отвлекая от собак. Свернувшийся рядом с ним на сиденье кот спал, но, почувствовав, что хозяин шевельнулся, поднял голову.
— Это обученные собаки. Они его не тронут.
Мальчика мои слова не убедили. Воинственно, с подозрительностью, он продолжал смотреть на псов, даже когда мы остановились у фонтана. Я знала таких детей и знала, что должно пройти время, прежде чем мне удастся завоевать хоть каплю его доверия.
Привыкший защищать себя и мать, привыкший получать от жизни удары, он изначально принимал в штыки и добро, и зло. Наверное, в чём-то мы были похожи.
— Свои, — чётко сказала, выйдя из машины. Бонд прижал уши. – Свои, — повторила ещё раз.
Спрыгнувший на землю кот выгнул спину и зашипел. Верхняя губа второго пса дёрнулась. Эм сделал шаг вперёд. Я не сомневалась, что, если бы псы бросились на кота, он бы преградил им дорогу.
— Не трогать, — Алекс посмотрел в глаза вначале старшему псу, потом второму. – Свои. Охранять.
Псы завиляли хвостами. Младший переступал с ноги на ногу, пока Бонд принюхивался.
— Подойди, — взглядом указал Эму на собак. Кот заворчал, но псы только нервно дёрнули ушами. Мальчик встал рядом со мной, и Алекс кивнул на Бонда: – Это Бонд. Ты всегда узнаешь его по ошейнику. Погладь.
Когда-то мне тоже пришлось пройти через это. И, как ни странно, меня не сожрали, хотя шесть лет назад я была уверена, что именно это и случится.
Немного осмелев, Эммануил дотронулся до головы одного добермана, потом другого. Кот тоже успокоился, хотя вид у него всё ещё был воинственный. Как и у хозяина.
Бегущую к нам Надию Эм увидел первым. В лёгком жемчужном платье, босая, она мчалась через поляну. Я пошла ей навстречу. Присела и поймала в объятья. Прижалась к ней и, поцеловав, вдохнула запах.
— Мам, ну хватит, — запротестовала она. – Мам…
Я не могла надышаться ею. Не могла и всё.
— Где ноги потеряла? – Алекс кивнул вниз.
Заставив себя выпустить дочь, я встала. Собаки крутились около нас, а Эммануил так и стоял возле машины. Его клетчатая рубашка давно выцвела, джинсы были потёртыми и держались на широком армейском ремне. Он смотрел с настороженностью зверя, готового при первой опасности защищаться.
Надя пошла к нему.
— Ты кто? – задрала голову.
Он был всего лишь мальчишкой, но на его фоне Надька выглядела совсем кнопкой.
— Я Надия.
