На смену темноте пришли красно-белые всполохи.
— Ты, сука, не поняла, что я тебе сказал?! – он вывернул руку сильнее, казалось, плечо вот-вот раскрошиться, мышцы порвутся.
Стараясь облегчить боль, я выгнулась, но стало ещё хуже. Рокочущий голос Алекса звучал у моего виска, дыхание опаляло кожу.
— Ты кто такая, чтобы раскрывать рот? Раскрывать его ты будешь, только когда я прикажу и стоя на коленях. Ясно?!
Дёрнул меня, и я опять вскрикнула. На глазах выступили слёзы, руку пронзило от запястья до плеча."
"— Ясно, я спрашиваю?! – рявкнул так, что я оглохла.
Один из охранников криво усмехнулся, другой оценивающе осмотрел меня с головы до ног. Их лица плыли в мареве из пляшущих точек, страха и непонимания.
— Тебе ясно, я спрашиваю?
Боль в плече стала невыносимой. Но я была готова сдохнуть, лишь бы не отвечать ему. И всё-таки ответить пришлось. Потому что болело не только плечо. Тянущая боль внизу живота стало напоминанием – не имею права.
— Да, — выдавила я.
— Громче, — потребовал Алекс. Сосредоточенная в плече боль расползлась по всему телу, превратила меня в покорную жертву, кисти я уже не чувствовала.
– Громче, сука!
— Да! – сквозь слёзы вскрикнула я.
Он толкнул меня прочь.
Дрожа, я попятилась. Подбородок трясся, слёзы текли без остановки. Из коридора доносился шум, голоса – мужские, повелительные и тихие женские. Алекс молчал и, пренебрежительно кривя губы, смотрел на меня.
— Сволочь! – крикнула я. – Ненавижу!
Бросилась вон из комнаты и едва не столкнулась с ведущими по коридору девушек охотниками.
Прижалась к стене, глядя на эту поистине траурную процессию. Все девушки были одеты в длинные, скрывающие их от горла до ног платья с капюшонами. Одна, тщетно ища спасения, загнанной ланью обернулась на меня. Но спасти я не могла никого. Даже себя. Ещё несколько дней назад искренне думала, что могу. Оказалось, нет.
Не разбирая ни стен, ни пола под ногами, метнулась по коридору к темнице, отведённой для меня собственным мужем. Оказавшись внутри, в отчаянии осмотрелась по сторонам и принялась растирать руку.
— Перестань, — приказала самой себе, когда ногти до крови впились в кожу. – Перестань! Перестань! – уже криком. Нервно, истошно, со слезами.
На запястье остались красные борозды. Я опустилась на пол. В самый угол между кроватью и стеной. Забилась и, притянув к себе ноги, уткнулась в колени.
— Мама волчица защитит своего волчонка, — мантрой зашептала я, поглаживая живот. – Защитит. Мама волчица защитит своего волчонка.
