На одной площадке с ним проживала некая Марианна Валерьевна, приятная дама с обширными связями и знакомствами. Петр Никифорович старался поддерживать с соседями хорошие отношения и несколько раз оказывал своей соседке мелкие необременительные услуги. И был не очень удивлен, когда однажды вечером Марианна Валерьевна позвонила в его дверь.
Пришла она не одна, а со своей подругой, ухоженной дамой сорока с небольшим лет.
«У Людмилочки возникла небольшая проблема, – сказала соседка, познакомив Петра Никифоровича с подругой.
– Ей нужен подарок мужу на день рождения… что-нибудь небанальное, неизбитое, оригинальное… думаю, вы меня понимаете! А у вас иногда бывают такие интересные вещи!»
– И я пошел им навстречу, – с горестным вздохом признался Петр Никифорович. – Показал кое-какие вещицы… в том числе эти часы! – И он снова ткнул в фотографию. – И эта Людмила сразу загорелась… Дело в том, что ее муж по гороскопу как раз Скорпион, так что подарок получился очень уместный…
– Значит, теперь часы у этой Людмилы, – констатировал капитан Несгибайло.
– Надеюсь, вы понимаете, что в том случае, если вы умышленно ввели нас в заблуждение, ваше положение чрезвычайно усугубится?!
– Что вы! – старичок уставился на капитана честными голубыми глазами. – Может быть, я не очень честный человек, но разве я похож на дурака?
– Не похожи! – вынужден был признать капитан."
"После этого он уточнил домашний адрес Петра Никифоровича, выяснил все, что он знает о своей соседке и ее подруге Людмиле, и отпустил его на все четыре стороны.
Неприметная «девятка» отъехала, насмешливо фыркнув мотором, а Петр Никифорович остался на улице. В душе у него шевелились смутные сомнения. Капитан Несгибайло и его рыжий напарник казались ему какими-то ненатуральными.
– Не милиция это, – бормотал старичок, направляясь к ближайшей станции метро. – А если не милиция, то кто же?..
Людмила Ивановна Откусенко убрала в нижний ящик стола коробку бельгийского шоколада и плотно набитый розовый конверт.
Она машинально поправила волосы и громко произнесла:
– Следующий!
Дверь кабинета открылась, и на пороге появился очень приличный мужчина тридцати пяти – сорока лет, с приятной, но не запоминающейся внешностью.
– Что у вас? – осведомилась Людмила Ивановна, снова поправив волосы. – Помещение в нежилой фонд хотите перевести?
– Нет, – смущенно проговорил посетитель, присаживаясь на самый краешек стула.
