В нем содержались явные угрозы в адрес инвалидов – слепых работников учебно-производственного комбината!"
"– Понимаете, у Мазурова – своя извращенная логика. Он решил, что спасти кого-то от наступления «Апокалипсиса» возможно, лишь заблаговременно напугав его, то есть дав людям – некоторым – шанс очистить помещение до того, как оно взлетит на воздух. Владельцы фотостудии и мастерской по ремонту обуви испугались и съехали, а Баутина отнюдь не спешила это делать. Это понятно – найти небольшие новые помещения для «Фотосферы» и «Башмачка&Сундучка» совсем не сложно.
Другое дело – отыскать и арендовать другое помещение для инвалидов по зрению. Для них переезд с насиженного места был бы сродни катастрофе.
– Я, кажется, догадываюсь, по какому принципу Николай рассылал эти письма, – сказала Корнилова. – Он предупреждал об «Апокалипсисе» те фирмы, чьими услугами пользовался! Мазуров частенько отдавал обувь в ремонт, да и фотографии, я знаю, он распечатывал… А этих слепых Николай, наверное, просто пожалел.
– А как же ломбард? – осведомилась Бережковская. – Ломбард «Корона» тоже закрылся! Не думаю, что твой техник закладывал там золотишко. Он одевался ненамного лучше бомжа.
– Сам он, может, и не закладывал, а вот его мамаша, вполне возможно, это делала. – Ольга Николаевна на какое-то время замолчала и поднесла ко рту кусочек торта. – «Наполеон» действительно свежий! Нас с тобой, Наташа, не обманули.
– Вот что, Оля, ты нам тортом своим зубы-то не заговаривай! – напустилась на подругу Бережковская.
– Что тебе известно про мать Мазурова? И почему ты никогда мне о ней не рассказывала?
– Да я сама только сегодня о ней узнала! Оказывается, мама Николая некогда занимала очень высокий пост. В советское время она была партийной номенклатурщицей, а в девяностые перешла в городскую администрацию – курировала торговлю.
– И откуда же ты об этом узнала? – осведомилась Наталья Петровна, несколько ошарашенная этой новостью, а скорее тем, что она прошла мимо ее ушей.
– Мне Лена рассказала.
– Какая Лена? – встрепенулась я.
– Елена Федоровна Корзун, – пояснила Ольга Николаевна. – Она пришла сегодня на работу, услышала, что тут вчера произошло, и явилась ко мне в кабинет – с повинной.
– В чем именно она признала себя виновной? – спросила я.
– Оказывается, она знала, что Мазуров состоит на учете у психиатра!
– Естественно, они ведь с Мелиховой были подружками, а Марина – родственница Николая, – прокомментировала Бережковская.
