До самой смерти

Там он будет в полной безопасности, потому что участок земли с часовней не продается новым владельцам. Сестре Веронике было строго-настрого наказано ничего не говорить – даже остальным монахиням.

– Дело решено. Я подозреваю, что вы вряд ли захотите другого исхода, поэтому советую больше никогда об этом не упоминать.

Сестра Джоанна встала с поросшего мхом дерева и отряхнула мантию, словно мы говорили о погоде.

– А остальные? Больше никто не знает? – потрясенно спросила я.

– Нет. Я так решила. Исключительно в интересах ордена.

Затем сестра Джоанна по очереди посмотрела нам в глаза и ушла. Ни криков. Ни стонов. Ни сочувствия. Вообще ничего.

Когда администратор передает, что звонила сестра Морис узнать, когда начнется съемка, я больше всего хочу послать всех подальше, но уже поздно. К тому же Эд ждет на месте.

– Давай скажем, что мы заболели!

По-прежнему ошарашенные приезжаем в школу и встречаем у кухни бледную сестру Морис:

– Там неприятности… Наверное, надо вызывать полицию.

На лужайке перед шатром разыгралась бурная сцена, кучка рано прибывших гостей – бывших учениц и учительниц – обступила парочку на огромном мотоцикле. Все ругаются. К моему ужасу, водитель мотоцикла рычит мотором и двигается вперед, словно намерен въехать в толпу. Люди отступают с испуганными криками. Эд вдалеке – снимает. Мотоциклист останавливается вплотную к ближайшим людям и снова угрожающе газует. Потом упирается в землю одной ногой и со смехом снимает шлем. Длинные волосы забраны в хвост.

Лицо незнакомое. К счастью, Эда с камерой он пока не заметил. Пассажир снимает точно такой же шлем. Волосы тоже длинные, светлее, чем у водителя, растрепанные и грязные. Я долго присматриваюсь.

– Мелоди Сейдж! – опережает мое восклицание Салли. – Боже правый, это же Мелоди!

Если бы не пшеничный цвет волос, я ни за что не поверила бы. Мелоди совсем не похожа на себя – тощая, с осунувшимся лицом. Дико выпучив глаза, она кричит на собравшихся:

– Пошли прочь, идиотки!

Мотоциклист вновь с ревом заводит двигатель и выруливает к узкой тропинке, ведущей к шатру.

Мелоди победоносно визжит, как будто участвует в родео. Вот сейчас они въедут прямо в шатер. Начнут сносить столы. Стенды. Давить людей. Только бы не заметили Эда с камерой – он будет первым!

Салли вытащила телефон, еще несколько человек звонят в полицию. На входе в шатер вдруг появляется мужчина и стоит, выставив вперед руку.

– Мэтью!..