Настя всё же догнала его, он бессознательно затормозил, чтобы эта дура не споткнулась и не растянулась на полу, травмируя себя и… его ребенка.
– У тебя есть водитель, – сказал, как отрезал.
– Я Вадима отпустила на станцию тех обслуживания.
– Возьми Игоря.
– Он тоже уехал.
Подготовилась, значит.
– Вызови такси.
– Черт побери, Зареченский, ты что, не можешь подвезти в город собственную жену? Хочешь, чтобы я таскалась по такси?
Она очень редко показывала своё истинное лицо.
Михаил резко обернулся, сжимая кулаки.
Настя успела подойти достаточно близко, чтобы он почувствовал дурманящий аромат её духов и ощутил всю силу её обаяния. Как всегда, она выглядела идеально. Подготовилась. Белокурые волосы свободно падали по плечам, как он любил. Макияж неброский, как он любил. Точеная миниатюрная фигура даже не пополневшая из-за беременности, облачена в платье свободного кроя его любимого цвета слоновой кости. В руках – небольшая сумочка-клатч. Лишь с туфлями она промахнулась – обула босоножки на высоком каблуке, хотя он уже озвучил свою позицию по поводу обуви при вынашивании беременности.
– Пошли.
Он не собирался с ней спорить. Надоело. Смотря в её красивое лицо, он не испытывал более ничего, кроме раздражения. Иногда ему хотелось схватить её и затащить в ванную, где, включив краны на полную мощь, долго плескать водой в лицо, смывая макияж. Он даже, кажется, так сделал пару недель назад, когда напился в хлам, а она, уверенная, что сможет и дальше им манипулировать, пришла мириться.
Белоснежный пеньюар, распущенные волосы. Сама невинность, мать вашу. А он взъярился не на шутку. Ему было так хреново, что он не удержался и перед этим напился.
Тут она…
И ему жизненно важно, необходимо, приоритетно, стало увидеть её НАСТОЯЩЕЕ лицо. Помнится, она визжала и обзывалась матом, крыла его, на чем свет стоит, употребляла такие словечки, назначение которых он даже и не знал.
Не помогло.
Настоящее лицо не проступило.
Всё та же маска.
Красивая. Искусственная. Натренированная перед зеркалом.
– Милая, сколько часов в день ты репетировала смущенную улыбку?
Этот вопрос он ей тоже задавал.
Появлялись слезы… Наигранные…
И вот сейчас снова.
Зареченский чувствовал, что ему необходимо что-то делать с этой долбанной ситуацией. Иначе он взорвется, и тогда беды не миновать. Нет, любой его косяк будет прикрыт, нужные люди имелись везде.
И всё же… всё же…
Улыбка расцвела на лице жены.
– Так мне можно поехать с тобой?
– Я же сказал, что да.
