У неё сотрясение головного мозга третьей степени, множественные осколочные ранения. Но это не самое страшное…
Далее последовали медицинские термины, к которым Зареченский относился настороженно. Вот какого врачи, общаясь с родными пациентов, всегда употребляют заумную терминологию? Чтобы те почувствовали всю их значимость или, напротив, окончательно запутались?
– …у неё открылось маточное кровотечение… потеряла много крови… редкая группа… переливание… были некоторые осложнения…
– Что с ребенком?! – оборвал его Михаил, начиная терять терпение.
То, что с Настей всё в порядке – он понял. Живучая. Он рад за неё. Сотрясение мозга и прочая ерунда – пройдет, скоро она снова будет, как новенькая.
Игнатов поморщился от его резкости, но быстро взял себя в руки.
– Анастасия наглоталась дыма. Вам лучше проконсультироваться с вашим лечащим гинекологом. Мы никаких осложнений у ребенка не нашли. Сердцебиение прослушивается. Вы, Михаил Николаевич, должны понимать, что мы сделали всё возможное, уделили вашей жене максимум времени и внимания.
Но у нас очень много пострадавших. Мы ближайшая больница, сами понимаете.
Михаил кивнул.
Он всё понимал.
Достав портмоне, не считая, достал деньги и аккуратно положил их на стол.
– Лично вам за хлопоты. Благодарность от меня. Завтра от меня приедет человек, скажите ему, что необходимо вашей больнице. Я могу забрать Настю?
Игнатьев не стал спорить и уходить от благодарности.
Они взрослые люди, ни к чему лишний раз сотрясать воздух.
– Вы будете её перевозить в частную клинику?
– Да.
– Тогда желательно, чтобы от них прибыла карета скорой помощи. Анастасия по-прежнему находится без сознания.
– Я вас поняла. Сейчас всё организуем. Я могу её увидеть?
– Да, конечно. Вас проводит Ниночка.
Ниночкой, видимо, была медсестра, которая по-прежнему его ожидала.
Настя находилась в общей палате, благо, рассчитанной всего на три койки. Но Михаил подозревал, что очень скоро в палаты будут ставить кушетки. Хотя, судя по тому, сколько карет скорой помощи он видел по пути, пострадавших начали развозить по другим клиникам.
Сюда – особо тяжелых, кому требовалось безотлагательное медицинское вмешательство.
Поздоровавшись, Михаил прошёл к койке Насти. Выглядела девушка плохо. Бледная, с гематомами, с многочисленными ссадинами и порезами на лице. Рядом с койкой стоял штатив с капельницей.
Досадливо поморщившись, Михаил перевел взгляд на живот, который сейчас особенно казался дорогим и важным. Аккуратный, выпуклый.
