Нет, Зареченский, извини, но она пока на это не способна, несмотря на то, что между ног ощутимо увлажнилось, и появилось с каждой секундой утяжеляющееся томление. Да и то, как Михаил смотрел на её фактически обнаженную грудь – кружево не в счет, – подливало масло в огонь.
Как только она задвигала рукой вверх-вниз, Миша снова откинулся на спину.
– Мать твою ж… Никогда не думал, что буду клянчить у жены, чтобы она мне подрочила.
– Сейчас ты выражаешься…
– Плевать. Сожми чуть крепче… вот так… вот так, милая… ещё… ещёёёё…
Настя, как зачарованная, переводила взгляд с лица мужа на его пах.
Снова и снова, попутно отмечая, как сильно её заводит то, что происходит сейчас с ними. Одно её слово, один жест, и он может оказаться в ней – внутри. Она сможет ощутить его силу, ярость его движений. Сможет вспомнить, каково это – быть наполненной им. Но что-то останавливало. Потом… может вечером.
– Сильнее! – хрип и громкий яркий стон, который отозвался внизу живота Насти легкой судорогой.
Она, уже не отводя взгляда с живота Михаила, с задержанным дыханием наблюдала, как он кончает, выплескивая семя на себя.
– Это так… красиво, – Настя не удержалась и снова прокомментировала свои эмоции вслух, не подозревая, что последними словами вызвала настоящую бурю противоречий в душе Зареченского.
Глава 12
Михаил не сразу понял, что Настёна не любит «пачкаться» в его семени. Она долгое время старательно скрывала, не могла дождаться удобного момента, чтобы убежать в ванную и принять душ, смыв его следы.
А тут «красиво».
Он, случайно, тоже не повредил голову?
Почему его жена каждой новой репликой опрокидывает его на лопатки, заставляя переосмысливать то, что уже решено и давно?
Бред. Михаил мотнул головой, прогоняя наваждение. Сегодня у него очередные переговоры, а позже надо заняться психикой Насти. Пора девочке приходить в себя, а то её вопросы малость выбивали его из колеи. Чего стоит вчерашнее представлении в спортзале, да и утрешнее пробуждение.
– Красиво… мать твою.
Зареченский никак не мог избавиться от навязчивых воспоминаний. А именно, как Настя смотрела на него, когда он кончал. Ни брезгливости, ни порыва отодвинуться. Ничего такого, что было раньше.
Да и вообще! Он больше не мог игнорировать кардинальные изменения, на которые наталкивался при каждом общении с женой. У него даже возникла крамольная мысль – а не поменяли ли его Настю с кем-то другим? Мало ли… Врагов у Зареченского хватало.
