Она пыталась для себя понять, нравится ли ей прикасаться к этому красавчику, который вальяжно обнимал её полночи, и у которого наблюдался утренний стояк.
Этот стояк она очень хорошо прочувствовала. И, помня вчерашние слова мужа о необходимости разрядки, пыталась решить, что делать.
Она жена – раз.
Они разводятся – два.
Но спят в одной постели – три.
Три абсолютно несовместимых факта.
Её пальцы очертили мужской подбородок с легкой щетиной. Колется. Но прикасаться приятно. И подбородок волевой.
Далее шея. Тоже крепкая, видно, что Миша серьезно занимается спортом. При мысли о спорте, что-то тоскливо-щемящее колыхнулась в груди, но Настя подавила порыв. Не сейчас.
Спускаемся ниже. Плечи. Господи, какие же шикарные плечи у её мужа.
– Потрясающе, – она не удержалась и прокомментировала вслух.
– Хммм… Что именно?
Её взгляд снова метнулся к лицу Зареченского, тот по-прежнему выполнял её просьбу и лежал с закрытыми глазами.
– Твои плечи. Они у тебя от природы такие широкие или ты раскачал их?
– Странные вещи тебе интересуют с утра, милая.
За его ироничную «милую» захотелось треснуть по этим самым плечам, но Настя сдержала порыв. Пусть иронизирует, от неё не убудет.
– Решу, что пятьдесят на пятьдесят. Идем дальше.
Она говорила для себя. Произнося вслух, ей было проще сформулировать мысль и зацепиться за неё.
Грудная клетка так же не могла оставить Настю равнодушной, и девушка с легким удивлением отметила, что у неё у самой участилось сердцебиение.
Кстати, у мужа тоже. Она распластала ладонь на теплой коже и двигала ей по упругим мышцам, снова спускаясь к прокаченному животу. Блин, ни единого намёка на жировую складку! Напротив, отчетливо прорисовывались кубики, точно Зареченский был не акулой бизнеса, а той самой моделью для спортивных журналов.
Когда её ладонь дотронулась до жестких, курчавых волос, темной дорожкой убегающей под боксеры, мышцы живота дернулись.
– Дальше, Настя.
Он не просил, в отличии от неё – требовал.
Настя и самой хотелось «дальше».
Скинув покрывало, девушка сглотнула, запоздало отметив, что во рту у неё образовалась самая настоящая Сахара. Она не ошиблась – утренний стояк предстал во всей красе, и четко вырисовывался через хлопковую ткань мужских трусов. И тут природа не обидела Зареченского, про такое мужское достоинство принято говорить «большой и толстый».
Настя снова сглотнула.
