До встречи в СССР! Империя Добра

«Эпоха Горбачёва»

ГОДУ так примерно в 90-м незабвенный Михаил Горбачёв в ответ на вопрос рабочих Ижорского завода: «Что вы намерены делать с советскими миллионерами?» — ничтоже сумняшеся вопросил: «А они у нас есть?»

Примерно в то же время я совершенно случайно наткнулся на стихотворение, поразившее меня первыми двумя строками, но более всего — временем его написания. Начиналось оно так:

Дух свободы! К перестройке

Вся страна стремится…

А продолжалось и заканчивалось так:

Полицейский в грязной Мойке

Не спеши, охранный воин,

В день свободы будь достоин,

Старый гнёт вернётся…

Эти строки русский поэт-сатирик Саша Чёрный (Гликберг) написал в 1906 году, на излёте революции 1905 года.

А года через три после августа 1991 года я шёл по московской улице Тверской — бывшей улице Горького, бывшей Тверской… Спустившись в подземный переход у здания «Известий», я двигался по направлению к Красной площади и вдруг наткнулся взглядом на граффити на бетонной стене перехода.

Стены, загаженные краской из баллончиков, уже начинали казаться нормой, но это была особая надпись…

Меня обгонял московский люд: джинсовые мальчики и фиолетово-седые старухи, делового вида мужчины средних лет, грудастые девушки, ещё более грудастые женщины и совсем уж с «арбузными» грудями валютные девки. А я стоял и не мог отвести взгляда от кривоватой размашистой надписи чёрной краской:

Да, задолго до Горбачёва, которого, конечно же, вернее называть Гробачёвым, в общественной жизни СССР хватало того, что нас возмущало.

Я вспоминаю, как мой отец, приехав в конце 60-х годов из Симферополя с областного совещания по вопросам развития животноводства, рассказал, что в ответ на робкое замечание одного из директоров совхозов насчёт того, что выращивать кроликов — дело рискованное, в один день можно потерять всё поголовье, высокий партийный чин грубо заявил:

— Надо будет, зайцев будете выращивать!

Но тогда этот же грубый партийный чин с замашками самодура был способен, пожалуй, первым пойти в огонь и опасность.

Гнусное массовое перерождение крупных партийно-государственных кадров стало фактом позже — в 70-е и особенно в 80-е годы. А в 60-е годы — не говоря уже о годах 50-х — основной костяк руководителей разного уровня жил прежде всего интересами дела. И это объяснялось для многих даже не их убеждениями. Иной образ действий просто не допускался. Именно — действий.