Добро пожаловать в NHK!

У меня пробегали мурашки по коже от одного лишь взгляда вниз.

Из–за края скалы на меня смотрела Мисаки.

Я закрыл лицо руками. Я не знал, что мне делать. Я не хотел ещё больше позориться.

Свесившись, Мисаки протянула мне руку. Она пыталась спасти меня. Выражение её лица говорило, что ей жаль меня. Ударив её по руке, я начал карабкаться по скале самостоятельно. Я несколько раз поскальзывался на обледенелых камнях, и каждый раз приземлялся на задницу. На третьей попытке у меня наконец получилось преодолеть эти семь футов.

И вот я растянулся на краю скалы. Мисаки нависла надо мной.

Схватив мою руку, она изо всех сил потащила меня обратно к дороге. Она пыталась оттащить меня от края скалы как можно скорее, в конце концов она просто поволокла меня по снегу.

Когда мы добрались до скамейки, на которой сидели несколько минут назад, она начала лупить меня. Он била меня снова и снова. Потом она стала трясти меня за плечи. Я перевернулся на спину, и Мисаки обняла меня. Она прижалась лицом к моей груди, издавая всхлипывания, которые трудно было даже назвать словами.

Моя правая рука, порезанная ножом для бумаги, начала болеть. Кровотечение не останавливалось.

Мисаки сжала мою ладонь. Я резко оттолкнул её руку, и немного крови попало ей на щёки. Но она даже не попыталась её стереть. Она плакала, сидя на мне. Я попытался её спихнуть, но она не отпускала меня. Она прижимала мои плечи к земле, и на некоторое время застыла в этой позе. Все еще дрожа, она продолжила бить меня по груди.

Моему лицу тоже досталось.

Она не знала усталости. Я начал терять сознание.

Снова подняв свой кулак, Мисаки проговорила:

— Ты не можешь умереть.

Я не ответил. Она опять ударила меня по лицу.

— Пожалуйста, не умирай.

Я не хотел, чтобы меня снова били, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Поэтому я кивнул и кое–как заставил себя улыбнуться. Потом я захотел сказать ей что–нибудь веселое. Но не смог.

Вместо этого я заплакал.

Мисаки не отворачивалась от меня. Она все смотрела и смотрела.

Неожиданно, мы пришли в себя. Если продолжать в том же духе, замерзнем насмерть. Поэтому мы решили уйти с мыса.

Когда мы вернулись на дорогу, меня посетила ужасная мысль: «Как же нам вернуться на станцию?»

— Я почти час ехал на такси, а значит…

— Да, если мы пойдем пешком, то доберемся до станции только к утру.

Меня захлестнула волна отчаяния.

Мисаки потянула меня за рукав.