Добро пожаловать в NHK!

Однажды она на моих глазах читала «Полное руководство самоубийства».

Девушка не замечала этого вовсе.

— Зачем ты это читаешь? — спросил я её, чувствуя, что у меня нет шансов.

Смущённо засмеявшись, она ответила:

— Тебе не кажется, что самоубийство вроде ничего так идея?

Тогда она насмерть разругалась со своим парнем и это, похоже, угнетало её.

— Сато, а Сато. Что ты думаешь о самоубийцах? — спросила она меня.

— Это их дело, разве нет? Раз человек решил покончить с жизнью, то это его выбор. Возможно, мы не вправе судить

— Хм, — похоже, её не впечатлил мой скучный ответ; попытавшись скрыть своё уныние, она опустила взгляд обратно к книге на коленях.

На другой день после школы, когда мне уже поднадоело играть с ней в карты, она сказала:

— Ты меня давно знаешь… если бы я вдруг умерла или что ещё, ты бы расстроился?

Сколько ни стараюсь, не могу вспомнить, что я тогда ответил на этот неожиданный вопрос. Точно помню лишь, что через несколько дней она появилась в школе с белыми бинтами на тонких запястьях.

— Ты же не какая–нибудь дурочка из средней школы.

— Потому что я дурочка из старшей школы.

Она была из тех людей, которые открыто говорят подобные вещи, несмотря на то, что она собиралась поступать в престижный университет Васеда. С гордостью она делала бессмысленные заключения вроде:

— Кстати, все беды от того, что нигде нет плохих людей.

— Некого винить, — объясняла она дальше, — Ни Мизугути из баскетбольной команды, ни меня, ни тебя, Сато, — все мы не причём. Просто по какой–то причине всё становится хуже и хуже.

— Странно у тебя только голова работает.

— Ну зачем ты так холодно с девушкой, которая только из реанимации? Кстати, Сато, ты заметил, что хотя мы ни в чём не виноваты, многое вокруг ненароком причиняет нам боль? Всё потому, что против нас плетёт страшный заговор огромная организация.

— Это правда. Мне птичка чирикнула.

— Да, да, — она была из девушек, любящих притворяться сумасшедшими. Несмотря на это — и поскольку она была красива, — мне она нравилась.

За несколько дней до выпуска она даже позволила мне разок заняться с ней любовью. Меня глубоко трогала мысль, что наградой за все два года, что я старался понравиться ей, был тот единственный раз. Местами это было неожиданно захватывающе, но в то же время, печально. В конечном счёте, я смог сделать это только однажды.

Мне казалось, что стоило бы переспать с ней ещё пару раз. Но с другой стороны, мне казалось, что лучше было бы отказаться и от первого раза.