Добро пожаловать в NHK!

В тот момент, когда я их произнесу, они потеряют всякий смысл.

Я просто не понимаю. Что мне делать? Чего я хочу?

О чём я думал тогда…? Мне всё равно, умрёт ли она. Вот о чём.

По крайней мере, его не мог опровергнуть я. К тому же, я подходил на роль спасителя самоубийц менее кого–либо.(меньше всех на свете)

— Это неправильно, — я продолжал молоть этот вздор. — Не говори, что ты собираешься умереть.

Слова звучали фальшиво.

Решив положиться на силу, я сделал шаг в сторону всё ещё размахивающей ножом Мисаки. Она отступила.

Не обращая внимания на её дикие движения, я сделал выпад вперёд с вытянутой рукой. За момент до того, как я коснулся Мисаки, лезвие впилось мне в ладонь. Секундой позже потекла кровь. Снег впитал её.

Было больно, но боль была чудесна.

Мисаки заворожено смотрела на окровавленный нож. Я улыбнулся ей.

Похоже, что она тоже была готова улыбнуться.

Дул ветер, снежинки кружили вокруг нас.

Наконец, я понял. Я знал, что мне нужно делать: я не должен дать этой девушке умереть. Я спасу её.

Всё же, где–то должно было быть чудесное решение.

Я верил в это. Должен быть способ всё наладить. Должен быть способ исполнить желания Мисаки и мои собственные мечты. Конечно, я уже знал ответ.

Я уничтожил бы её боль и сделал бы реальной для неё жизнь, где она счастлива и смеётся. Я дал бы ей энергии дожить до завтра и сил жить дальше. Способ — каким–то образом, я уже знал его.

Однажды она сказала мне:

«Если бы существовал такой ужасный Бог, мы могли бы жить без всяких забот. Если бы можно было всю ответственность за наши страдания свалить на Бога, у нас прибавилось бы спокойствия духа, не так ли?

Если бы я могла поверить в Бога, я бы могла стать счастливой.

Ну и что, что он плохой, я всё равно могла бы стать счастливой. Беда в том, что… у меня плохое воображение, так что мне не так–то просто поверить в Бога. Неужели он не может сотворить для меня какое–нибудь зрелищное чудо, вроде тех, что происходят в Библии?»

Способ был невероятно сложен, ужасен, и, скорее всего, потребует огромных жертв.

Это, собственно, было то, чего я так желал. Пожертвовать собой ради спасения героини – это самый благородный поступок, который я могу совершить.

Ах, как я хотел похвастаться перед Ямазаки:

Если смотреть со стороны, это была весьма драматичная ночь. Девушка, размахивающая ножом и я, пытающийся уберечь эту девушку от самоубийства. Это было трогательно. Учитывая это, слова должны так и струиться. В такой ситуации я мог бы сказать нечто яркое, выразительное.