Добро пожаловать в прошлое!

– Я тороплюсь, прости, – вырвалась, не глядя на него, пошла вперед, прокручивая в голове одну только мысль: – Алена! Алена! Алена! – все остальное потом.

Все остальное и навалилось потом, пригнуло до земли, перемешалось в одну кучу, пролилось дождем слез. Денис, Ковылев с Курбановым, Денис, Саша, Влад, снова Денис, ненужная беременность, Алена, Марина, Влад, Денис, Влад, Денис, Денис, Денис… Закрывшись в ванной, Ксения рыдала сильно, до икоты, не боясь, что Влад услышит, пока сквозь шум бивших по эмалированной поверхности струй воды не донеслось:

– Ксюш, ужинать пора.

Не полегчало от воды, как раньше, ни капельки. Да она и не ждала моментального исцеления, знала, что не день, не два, не три пройдет, прежде чем сердце щемить перестанет. Если бы Денис сразу отстал, если бы и дальше Влад ее не трогал.

– Аппетита нет? Или моя компания тебя напрягает? – Демидов и сам понял, что снова сворачивает не туда, когда увидел, как неуловимо сменяется налет грусти на лице Ксении на маску отчужденности.

Он как будто буквально увидел, как ее тело сковывает защитная броня. Не достучится же, не пробьет ее больше.

Бросив вилку, придвинул стул поближе к девушке, решил завязать разговор о другом. Все равно она не ест толком ничего, с умирающим видом ковыряется в тарелке. Так хоть, глядишь, отвлечется…

– Ксюш, а ты знаешь, кто твой настоящий отец? Где он?

После непродолжительного молчания девушка пожала плечами.

– Мама ничего не говорила? Или бабушка? – несмотря на беззаботный тон, спрашивал опер не из праздного любопытства.

Ксения задумалась, потом нехотя призналась:

– Бабушка как-то говорила, что он ее бросил еще до моего рождения, – злые слова, оброненные вскользь, а может, специально высказанные вслух, запали в душу еще тогда, когда она их впервые услышала. Вернее, подслушала, не совсем понимая их истинное значение.

Смутно вспомнился вечер, когда случилось что-то непонятное. Маленькая Ксюша сидела за своим детским столиком, раскрашивая картинки в журнале, не прислушиваясь к разговору взрослых.

Бабушка ходила из угла в угол комнаты, громко отчитывая дочь, маму Ксении, адресуя ей обидные, судя по интонации, слова. Потом в комнате появился мужчина, подсел к девочке, протянул широкую ладонь для знакомства. Именно тогда и прозвучали те слова, навсегда врезавшиеся в память Ксении, наполнившиеся смыслом намного позже.

– Понятно, – невесело усмехнулся Влад.