Добро пожаловать в прошлое!

Выпускник школы милиции какого-то областного городка, позже он окончил институт прокуратуры и к своим сорока пяти сделал блистательную карьеру, дослужившись до государственного советника юстиции 1 класса. Воронов слышал, что несколько раз на него готовились покушения, но все были благополучно пресечены правоохранительными органами. Видимо, в этот раз Ковальский перешел дорогу действительно серьезным людям.

Влад, сославшись на какие-то неотложные дела, исчез сразу же после того, как криминалисты закончили свою работу на месте происшествия.

От Саши не укрылось напряженное и нервозное состояние друга, его смятение и нежелание вдаваться в подробности. Пообещав вернуться в отдел через пару часов, Демидов отбыл в неизвестном направлении и появился лишь к вечеру, когда за окном уже сгустились сумерки. Он вошел в кабинет медленно, как будто каждый шаг давался ему с трудом. Закрыв дверь, на несколько секунд замер, глядя куда-то себе под ноги, потом слегка покачнулся и направился нетвердыми шагами к столу.

Воронов нахмурился.

– Пьяный, что ли? – пронеслось у него в голове, но вслух Саша сказал лишь: – Вот это сюрприз.

– Иногда жизнь преподносит такие сюрпризы, что аж тошно становится, – невесело согласился Влад, тяжело усевшись на стул, и зло усмехнулся: – А ты думай потом, как с ними разбираться, с этими сюрпризами…

– Что-то случилось? – поинтересовался Воронов, разглядывая его.

– Ага, – кивнул тот и устало потер виски, чувствуя, как медленно в душе расползается злость.

 – Отец у меня умер…

– Отец? – удивленно переспросил Саша. – Я думал, он давно умер.

– Лично для меня – давно, – криво усмехнулся Влад, не сводя глаз с полированной поверхности стола. – Тогда, когда ушел от нас.

Саша молчал, позволяя другу выговориться."

"– Мне семнадцать было. Он просто собрал свои манатки и, сказав, что встретил свою истинную любовь, ушел к другой бабе. Причем бабе с ребенком, – зло проговорил Влад и уточнил: – Не его ребенком! Он считал, что я уже взрослый и должен его понять, что теперь уже вполне справлюсь без его присутствия, что-то говорил о том, что я всегда могу к нему обратиться.

Только я тогда послал его и поклялся, что никогда ни о чем его не попрошу. Впрочем, он больше и не интересовался моей жизнью. Словно просто стер меня из нее и все.

Он замолчал, все так же глядя в пустоту. Саша не узнавал его, даже голос у него изменился – надтреснутый, глухой, совершенно чужой.