Добро пожаловать в прошлое!

Все настолько плохо с Маринкой или что-то еще? Впервые он видел Ксюшу плачущей, и интуиция подсказывала ему, что дело не только в Марине. Растерянно оглянувшись по сторонам, чувствуя, что от ее слез и ему становится неуютно, он привлек девушку к себе и неловко обнял. Как еще он мог ее успокоить? Она безвольно приникла к нему, уткнулась куда-то в шею и вновь несколько раз содрогнулась, опаляя открывшуюся в вороте футболки кожу теплым дыханием и увлажняя слезами. У него возникло странное ощущение – желание вобрать все ее печали в себя, хоть чуть-чуть облегчить ее душевную боль.

Он уже смелее обнял ее, провел рукой по спине, прикоснулся губами к волосам.

– Тш-ш, тише, тише, – прошептал ей на ухо, убаюкивая как ребенка.

Всхлипы угасали, становились все реже, лишь дыхание продолжало щекотать его кожу. Выпускать ее из рук не хотелось. Ее хрупкая фигурка, доверчиво прижавшаяся к нему, приятно напоминала ему о том, что он мужчина, защитник, и она в нем нуждается.

Осторожно высвободившись из его объятий, девушка застенчиво глянула на него, как будто устыдившись своих слез, и тут же отвернулась, вытирая ладошками покрасневшие глаза.

Влад открыл дверцу, приглашая ее в салон машины, и она с удовольствием нырнула внутрь, лишь бы поскорее скрыться с его глаз. Порывисто схватила Таню, сидевшую там, где она ее оставила, и постаралась успокоиться."

"За всю дорогу Влад не сказал ей ни слова. Если бы она набралась смелости и хоть раз глянула вперед, заметила бы, что он периодически посматривал на нее, думая о чем-то своем.

Но ей, корящей себя за проявленную слабость, было стыдно поднимать глаза. Так и просидела, укрывшись за любимой куклой, глядя себе под ноги.

Дома, умывшись и сполоснув заплаканное лицо холодной водой, она сразу же прошла в свою комнату, посадила подругу из детства возле подушки, задернула шторы и, раздевшись, нырнула под одеяло. Привычно обняла медведя, подаренного Сашей, и незаметно провалилась в глубокий сон.

***

Свежий, задиристый ветерок, еще недавно весело пробегающий по московским вечерним улицам, постепенно набрал силу и разыгрался не на шутку – гнул тонкие молодые деревца, срывал недавно появившиеся и пока еще крепко державшиеся на ветках листья, хлестко кидал в припозднившихся прохожих кружащимися в замысловатом танце песком и мелким мусором.

Вслед за ветром пришел дождь, тяжело застучал по асфальту, каменно-деревянному одеянию города, стеклянным витринам, сначала медленно, потом все сильнее и сильнее.