Добровольно проданная

Все с ней хорошо, — отмахивается она и, набирая чей-то номер, прикладывает телефон к уху и выходит. Вдыхаю в легкие побольше воздуха, прогоняя нехорошие мысли."

"Я готова. Меня нарядили, как куклу, в голубое платье с воздушной юбкой. Макияж вроде не броский, и следы бессонной ночи стерты, но мне не нравится. Обычно я совсем не крашусь, в редких случаях — ресницы и блеск для губ. А тут — основа под макияж и еще куча всего. Вроде бы и не броско, но… Впрочем, какая разница? Непонятно, зачем на мне телесные чулки и кружевное голубое белье.

Мы же будем просто знакомиться. Но я не спорю с Региной и делаю все, что она требует. На самом деле мне так страшно, что я не могу вымолвить и слова,

— В общем так, он с минуты на минуту подъедет. Сиди здесь и жди, — говорит тетка, сажая меня на диван в отдельной комнате для отдыха. — Спину держи ровно! Отвечай на все его вопросы, не зажимайся, но и не лезь сама, не тараторь, — наказывает мне, как ребенку, а я просто киваю, но почти не слышу ее, поскольку сердце барабанит настолько сильно, что оглушает меня.

 — Да не трясись ты так! Дыши! Глубокий вдох и медленный выдох! Возьми себя в руки! — Я дышу, но легче не становится. — Все, подъехал, пойду встречать, — говорит Регина и убегает.

Сажусь ровно и выпрямляю спину, расправляю платье и складываю руки на коленях. В горле пересохло и начинает першить, прокашливаюсь, но першение не проходит. На низком стеклянном столике стоят фрукты и графин с водой. Привстаю, наливаю себе воды, и уже ставлю тяжёлый графин, как он неожиданно выскальзывает из моих вспотевших ладоней.

И разбивается вдребезги с оглушающим звоном. Вода расплескивается по столу, забрызгивает платье и стекает на пол, А я зажмуриваю глаза и дышу, дышу, но это уже не помогает.

— Неуклюжая корова! — на эмоциях ругаю себя и наклоняюсь, собирая осколки.

В это же момент дверь распахивается, и я слышу тяжёлые шаги за спиной. Неуклюже замираю с осколками в руках. Первое, что ощущаю, это терпко-горький запах мужских духов. Слишком тяжелый, кажется, он распространяется по комнате, окутывает, душит.

Чувствую, как мужчина подходит ближе, видимо, осматривает последствия моего волнения и спокойно опускается в кресло. Нет, я не смотрю на него, я слышу скрип кожи и зачем-то продолжаю тщательно собирать осколки на ладони.

— Закончила? — позади меня раздается спокойный, холодный, немного хриплый, словно простуженный, голос. — Оставь осколки на столе и сядь, — голос монотонный, но повелительный.